— Ты меня почти убедил, — сказал он после паузы.

— Спасибо, Сергей Аполлонович! — отозвался я.

— Подожди благодарить, — остановил меня Сергей Аполлонович. — Сначала я должен посмотреть, что там за жилье такое.

— Разумеется, — кивнул я.

Сергей Аполлонович снова кивнул, после чего направился в свой кабинет, наказав мне оставаться в конторе, пока не явится наш писарь.

Оставшись один, я задумчиво посмотрел на эти самые три пункта.

Медицинское освидетельствование у какого-то заезжего доктора.

Имущественная выписка из Дворянской Опеки.

И мелкая канцелярская должность.

Исполни эти три пункта, Аркадий Ильич, и к Егорию будешь свободен.

К Егорию — это получается к двадцать третьему апреля, а вовсе не когда-то через полгода, осенью.

Сергей Аполлонович торопится.

Это может означать две вещи — либо ему хочется обезопасить себя, любимого, от опасности опеки надо мной. И если вдруг я «замажусь» в каких-нибудь экстремально-политических делах, то он хочет быть ни при чем.

Возможно такое?

Да, возможно…

Но я бы поставил на другое, более для меня опасное.

Подельникам Сергея Аполлоновича я нужен дееспособным побыстрее. Сейчас, а не когда-то через полгода. В апреле. То есть, до открытия навигации.

Настоящего мотива Сергея Аполлоновича я не знал. Но это и незачем.

Потому что главное у меня уже было — обозначенное время.

«К Егорию станешь свободным человеком», — сказал Сергей Аполлонович. Значит вывести «кукловодов» на чистую воду мне нужно раньше.

Над дверью звякнул колокольчик, в контору бочком просочился наш писарь и устроился на своем месте.

— Я пойду пообедаю, — сообщил я и направился во внутренний двор.

Еще не дойдя до двери, я услышал громкие голоса всей «федькиной команды».

— … ничего мы не за вами следили, Гришка, скажи им! — возмущался Сенька.

— Тогда почему вы тоже в Рыбацкой слободе были, ежели барин отправил вас про того утоплого разузнавать? — тоже на повышенных оборотах отвечал Федька.

— А то! — запальчиво выкрикнул Сенька. — Раз были, значит надо было!

— Тебе сколько раз уже говорили, чтобы не самовольничал? — наседал Федька. — Опять ты что-то намудрил!

— Ничего я не намудрил! — огрызнулся Сенька.

— Тогда скажи, почему вы в Рыбацкой слободе оказались? — заговорил Витька Куница.

— Барину и скажу! — Сенька шмыгнул носом. — А вам докладываться не обязан!

— Подумаешь, какой секретный! — фыркнул Федька.

— Гришка, а ты чего молчишь? — снова голос Сеньки.

— Хочу и молчу… — буркнул Гришка.

— Гришка, тебе кто фингал-то поставил? — спросил Куница.

— Не твое дело, — буркнул Гришка.

Я открыл дверь и вышел во двор.