С ним я тоже собирался пообщаться лично, не привлекая пацанов.

Нужно с ним встретиться, разговорить его, выяснить подробности этой удачной сделки.

Действительно ли она была удачной, или его развели по той же схеме, что и Кузнецова?

Я привел бумаги в порядок, сложил все в папку и потушил свечу. Перед тем, как заснуть, подумал, что завтра нужно еще обязательно выбрать момент, чтобы заглянуть к Александру Сергеевичу и полить цветы.

В конторе утром неожиданно обнаружился Павел, хотя на часах еще даже не было восьми. И не просто обнаружился, он склонился над бумагами, старательно водил пером и даже кончик языка для большей сосредоточенности высунул.

— Доброе утро, Павел Ефимович, — поздоровался я, усаживаясь на свое место. — Неужели дело этого балаганщика оказалось таким сложным?

— Да при чем здесь балаганщик? — раздраженно отозвался Павел. — Пишу прошение в Совет присяжных поверенных, но, знаете ли, перо как-то… буксует. Бюрократия эта, черт бы ее побрал, запутана донельзя. Я, как будущий светоч адвокатуры, мыслю категориями высокими, а не этими формулярными крючкотворствами. Посмотри свежим взглядом, может я позабыл чего?

Я встал, подошел к Павлу и принялся читать через его плечо.

— В целом, канцелярит соблюден, — сказал я. — А почему у вас тут клякса на том месте, где нужно указать, в каком именно судебном округе изволите практиковать?

— Ах, это я задумался! — всплеснул руками Павел. — Мысль скакала впереди пера. Волга-то широка, горизонты туманны. Я полагал, можно просто написать «где пожелаю». Я талант универсальный!

— Талант талантом, а территориальная подсудность — дама строгая, — хмыкнул я. — Совет, знаете ли, не любит туманных горизонтов, решат, что вы собираетесь покорять столицы сразу, а стажу-то у вас всего ничего.

— Я полагал, что это неважно… — Павел потер пальцами виски с видом чрезвычайно утомленным и погруженным в думы. — Пять лет стажа все же…

— Хотите, посчитаем пошлины, которые вы можете потерять, ежели совету не понравится ваш «универсальный талант»? — усмехнулся я. — И они оставят ваше прошение без движения?

— Пошлины? — встрепенулся Павел. — Да я готов заплатить, лишь бы отвязаться от этой кабалы! Сколько там? Рублей десять?

Я засмеялся, но тут же придал лицу серьезное выражение. Он точно закончил юридический факультет? Я взял перо из его рук и чистый лист бумаги.

— Ну вот смотрите, давайте я набросаю смету вашего триумфа, — сказал я. — Во-первых, гербовый сбор. Само прошение надо писать на листе в шестьдесят копеек серебром, как для бумаг, подаваемых в судебные места. Сумма пошлины, собственно, за рассмотрение прошения составляет сорок рублей.