— И кто сорвет банк, тот что? — Митяй снова усмехнулся, но на этот раз усмешка прозвучала более искренне. Лед между нами начал понемногу ломаться.

— А ничего, — ответил я. — Пополам поделим, да пряников купим.

Тут Митяй прыснул и покачал головой.

— Знаешь, я за эти два дня сто раз, наверное, представлял наш разговор, а он все равно по какому-то третьему пути пошел, — сказал он. — Не зря мы с тобой в балагане познакомились.

— Ты начнешь или я? — спросил я.

— Давай ты, — вздохнул Митяй и отвел глаза. — А то боюсь, моих козырей надолго не хватит.

— Вот и проверим, — хмыкнул я. — Про то, что Кузнецов проиграл в суде, ты уже знаешь. Но проиграл он на самом деле гораздо раньше. В карты. И подписал долговую расписку, чтобы расплатиться с которой, ему нужно было продать лавку.

— Так по закону же карточные долги не… — начал Митяй и сразу замолчал. — Расписка была не карточная, так⁈ Что-нибудь вроде «на покупку пеньки, древесины и стада коров»?

— Твоя очередь, — сказал я. — Про расписку догадался или видел уже такие?

— Видел, — хмуро отозвался Митяй. — Известное дело. Попался один хитрый жук на горячем, хотел в скобяной лавке кассу обчистить, там его и взяли. И расписку у него такую нашли. Насели, мол рассказывай, что да как. А он уперся, мол, настоящая расписка, вот вам крест, хотел стадо коров купить. Как же, стадо коров… Куда ему стадо, он угол снимает у вдовы в Рыбацкой слободе… А Герман Петрович тогда сказал, что дело ясное. Мол, в карты проигрался, вот ему и всучили расписку эту.

— А фамилия там была, часом, не Мазурин? — спросил я.

— Что еще за Мазурин? — насторожился Митяй.

— Погоди, ты еще свою карту не выложил, — хитро прищурился я. — Что за хитрый жук? Что было в расписке?

— Ты про свою расписку тоже не сказал! — огрызнулся Митяй.

— Считай, что сказал, — хмыкнул я. — Так кто был кредитором того хитрого жука? Мазурин?

— Ну, Мазурин, — согласился Митяй. — Только толку-то? Пшик это один, а не карта. Нет никакого Мазурина. В природе не существует… То есть, существует, вот только тот Мазурин должен сейчас на поселении в Сибири проживать, а вовсе не по Заволжску разгуливать.

— Откуда информация? — спросил я.

— Герман Петрович сказал, — хмыкнул Митяй. — Так, между делом. Мол, фамилия говорящая. Мазурин, мазурик. А взялись искать этого Мазурина, так не нашли никого. И жук этот наш не раскололся, где в карты играл.

— Где ваш жук играл не скажу, а Кузнецов играл в Клубе Приказчиков, — сказал я, пристально глядя в лицо Митяя.

Тот присвистнул.

— Эвона как… — покачал головой. — Значит, следующая карта опять моя, раз ты про Клуб Приказчиков сказал… Значит, Кузнецов этот твой задолжал жуликам и решил вдову обобрать, чтобы с долгом расплатиться. Получается, твоего Полотно он по башке и тюкнул?