-Чего натворила, что тебя под конвоем обратно привезли? — улыбаюсь я после поцелуев и объятий.

-Уже успел добраться до тебя? — серьезно смотрит жена, — припугнула немного, чтоб настойчивость сбавил. И сказала, что я нужна тебе здесь. А остальное пусть летит в тартарары.

— Михаил Павлович несчастный человек. Вскружила ему голову.

— Сам себе вскружил. Делом надо заниматься, а не бабами любоваться.

— А ведь я чуть не убил его.

— Что за ребячество? — отпрянула Алена, — Кто говорил про объекты оперативной разработки? А как получаться стало, так сразу караул кричать?

— Так я и не убил. Договорились, что крестным станет, как повод будет.

— Вот и не пугай меня. Все будет хорошо, я чувствую. Говорят, штурм скоро?

— Совсем скоро. А потом мой выход.

— Не твой, а наш. Один никуда не пойдешь!

* * *

Потап возвращался в деревню. Из тюрьмы. Гранитная уверенность впечатывалась в каждое движение, слово, взгляд. Он знал, что будет делать. И не сомневался ни в чем.

Полгода назад к мужикам подошли зарайские ухарцы и попросили старших поговорить. Собрались нарочито тайно, ночью, как тати. Главный из зарайских объявил, что все связанное с ними должно быть в тайне. Пришли самые почтенные дядьки васи, провы, михайлы. Важно расселись по скамьям, задрали расчесанные бороды кверху.

Суть разговора свелась к тому, что надо для присмотра за порядком выбрать тайных людей. Человек пять. Сила называется. А к ней старшего, который связь держать будет с зарайскими. Если на что обида случилась, то по совести между своими разобрать. А если с властями или барином спор, то и с ними. Не по закону, который для нужд бар и властей писан, а по совести. Деревенская Сила и должна решать, что сделать. Над Старшим есть Большой. Над Большим и над всем уездом Голова. А что там дальше, никто не знает.

Мир всю ночь спорил и порешил Старшим Потапа выбрать, а в Силу ему определить пятерых надежных парней. Выбрали, поклялись тайну хранить на кресте да и разошлись. Потап секретно съездил к Большому. Мол, кобылу присматривал, а тот продавал. Разговаривали в хлеву.

— Смотри, Потап, дело сурьезное, — поднял бровь Большой, — господа, как взбесились. Выглядывают нашего брата. Да в острог норовят. Сам слыхал, как полковник стращал: «Как зараза, распостранилась, — говорит, — везде проникла, ужо найдем управу».

— А ежеля найдут?

— А тут брат, либо за мир постоять, пострадать, либо терпеть.

— За мир не страшно. Всяк моим сиротам поможет.

— Ты, коли попадешься, первым делом знать дай. А там Богородица защитит.

Применение нашлось скоро. Мелкие непорядки не в счет. Когда приказчик деда Митяя кнутом перетянул, то ему самому темным временем на голову мешок накинули да тем же кнутом и поучили. Дело житейское.