— Это я о своем. Извините. От потрясений этих дней я сделался нездоров.
В этот момент постучались со срочным донесением. Государь взял, прочитал лист и сел на стул перед стоящим на вытяжку адъютантом. Минут на пять все замерли в ожидании. Николай Павлович повернулся боком и закинул ногу на ногу: «Докладывай, чего уж там».
Я слушал и боролся с нервическим ознобом. Струйка пота текла по спине.
Сводный отряд под командованием полковника Залуского попал в засаду. Сначала в тылу появился сам Юзеф Бонаветура Залуский с помощником и заявил, что понятия не имеет, где вверенные войска: «Наверное, ушли вперед». Потом стали подтягиваться остатки егерей. Стала складываться картина. Перед въездом в лесистый распадок поляк остался на месте и оставил при себе улан и артиллерию. Через несколько верст на лейб-егерей и финляндцев навалились многократно превосходящие силы турок из засады. При наличии пушек шансы были бы. А так почти всех положили, включая генерала, бывшего командира.
Адъютанта отправили. Мы посмотрели друг на друга.
— Теперь действительно символично, — хмыкнул я, — вместо ведущей роли в жизни Европы роль паскудных предателей и исторических негодяев. Прошу разрешения отбыть. Необходимо выяснить, кто из моих людей остался в живых.
— Идите, Зарайский. Вы оказались правы. Значит, будем воевать одни.
На берегу меня встретил Гурский.
— И что, разведка ничего не знала? — с ходу накинулся я.
— Не горячись. Разведка не знала. Некоторые догадывались, но на решение Его Императорского Величества это никак не повлияло.
— Все равно, я не понимаю логики. Обласканный полковник из свиты. Деньги, престижная служба, положение в обществе. Можно сказать, влияние на политику. Не верю я , что Юзеф Бонавентура Залуский не соображает в военном деле настолько. Пусть враг, но какой смысл это делать сейчас? Не поделишься догадками, раз некоторые догадывались?
— Помнишь наш разговор за отличным молдавским вином? — Гурский оглянулся и отвел меня в сторону метров на пять от остальных, — совсем недавно Залуский вступил в масонскую ложу «Казимир Великий». И вспомни вопрос про кровавые жестокие жертвы. И больше не спрашивай.
Гурский развернулся и пошел по берегу. А я в одиночестве смотрел на прибой.
Глава 13
До утра мы ждали в лагере возвращения своих. Пока печально все. Из пяти негров выжили двое. Причем один тяжелораненый умер к обеду. Федя скрежещет зубами:
— Это предательство! Он был моим другом. Мы с ним в джунглях делали засады на португальцев. Ели из одной тарелки, делили все трудности. И вот, он лежит в чужой земле. Ты терял друзей?