— Это что, завещание написать? — стало доходить до меня.

— Если угодно, — кивнул Викентий Иванович, — отдать распоряжения насчет имущественных и душевных дел.

— Вы уже подготовили проект? — рассмеялся я.

— Конечно. И для Его Императорского Величества, и для Гурского, и для Шильдера, и для Засядко. И для прочих, которых вы не знаете.

— Давайте, — протянул я руку.

Бумаги подписал, не читая. Какой смысл? Захотят, отберут и так, как у сподвижника Петра Великого, князя Меньшикова, вплоть до запасных штанов. Почувствовал облегчение, будто заново начинаю нечто.

— Викентий Иванович, — сказал Государь, — Андрей Георгиевич интересуется, с чего поляку такая честь: командовать лучшими силами? Потрудитесь просветить.

— Хорошо, — уселся тот с неизменным саквояжем, — позвольте мне напомнить Андрею Георгиевичу историю. В тысяча четыреста сорок четвертом году объединенное польско-австро-венгерское войско под командованием короля Владислава Третьего шло на помощь осажденному султаном Константинополю. Византия доживала последние времена. Дееспособная Европа того времени объединилась для ее спасения. И объединилась, заметьте, под властью польского короля. Объединенное войско дошло до сих мест. Судьба оказалась плачевна. Под Варной они встретились с турецкой армией и были полностью разгромлены. Король убит.

— Печально, — киваю я, глядя в сторону, — причем тут Залуский?

— А при том, что он представитель древнего рода и способен повести сводный отряд. Есть в этом символизм. Сейчас он проведет боевое слаживание, а потом поучаствует в битве. Смерть Владислава будет отомщена. Это ли не рыцарский поступок? — в голосе Викентия Ивановича слышно восхищение, — это же останется в веках, в польской истории! Пусть если не современники, то потомки будут гордиться.

— Не просто рыцарский, — киваю я, — с этой точки зрения прямо шикарный, для политики совершенно роскошный жест. Незаслуженно роскошный для поляков.

— Я понимаю ваше негодование, — вступил Николай Павлович, — каждый народ имеет право искать выгоду для себя. И поляки тоже. Но это шанс на историческую роль и возмездие за смерть короля. Я даю им место в истории рядом с собой! Они поймут и оценят.

— Вот зачем мы их все время тащим за собой? — бурчу я под нос, — всяких поляков, прибалтов. Строим заводы, школы, пестуем культуру и образование. А получаем ножи в спину. Не правы ли англичане в том, что никого не тянут на свой уровень? Есть колонии, и ладно. А рот открыл на белого господина, так получай, фашист, гранату.

— Какую гранату? Какой фашист? — Николай Павлович с поверенным заглядывают мне в глаза.