– Твоё тело что, реагирует на меня? – зачем-то уточнила я. Мне точно не показалось? Тёмный принц ведь всегда так холоден! Правда, лежащие на бёдрах руки сейчас обжигают...
– Тело – лишь глупая и слабая оболочка, которая требует удовлетворения потребностей и реагирует на раздражители, – холодно и отстранённо ответили мне. – Но подчиняться его реакциям будет лишь слабый духом. Делай своё дело и не отвлекайся.
Легко сказать! Хотя в чём-то он прав. Моё тело тоже, кажется, реагировало.
И ведь теперь напоминание себе, что я – взрослая женщина, которая не должна реагировать на парня, не работало. По сравнению с этим “парнем” я была девчонкой. И была бы ею даже если бы моя душа не чувствовала себя всё моложе и моложе в новом теле.
Ладно, сейчас не время. Надо спасать Лиуру!
Я постаралась откинуть лишние мысли и сосредоточилась на деле. Аин всё-таки чуть приподнял голову и с острым интересом наблюдал за моими руками из-под полуопущенных век. Ну ещё бы. Такое он бы не пропустил.
Выведенная руна привычно засветилась красным и исчезла.
Вообще, я ожидала, что эффект будет невероятным и уже готовилась к той буре, что неминуемо поднимется в зале, однако даже и близко не предполагала, какие конкретно последствия будет иметь это моё решение.
И снова одновременно произошло несколько вещей. Ректор внезапно замолчал. По полу и стенам пробежала волна мерцания, а Лиура вскрикнула:
– А-а-ай!
Но её вскрик тут же потонул в поднявшемся гуле.
– Что это?
– Сбой какой-то? Или нарочно сделали?
– Красиво!
Очевидно, они говорили о мерцании.
Я особо не вслушивалась, потому что одновременно со вскриком Лиуры Аин напрягся всем телом и хрипло застонал. Чуть ниже его груди, там, где находилась руна, его одежда буквально расплавилась в форме круга. Кожа на этом месте на миг тоже засветилась красным, как тлеющий уголь, а потом из неё неожиданно начала тонкими струйками сочиться тьма.
– Что с тобой? – испугалась я. Мне вдруг стало страшно, что к нам сейчас кто-нибудь подбежит узнать, в чём дело. Однако, как видно, учитывая нашу позу, даже если кто-то из окружающих и услышал стон, то истолковал его совсем по-другому.
– Ограничивающая печать исчезла, – хрипло, потрясённо выдохнул он. – Как это?.. Впрочем, неважно. Дар рвётся наружу... Если не удержу... здесь всё будет уничтожено.
– Может, позвать помощь?
– Не вставай... нельзя, чтобы... увидели. Всё равно никто не уйдёт, если дар... вырвется.
Он замолчал, закрыл глаза и будто закаменел. Его тело было настолько напряжено, что мне стало очень не по себе. Бёдра ныли, поскольку он сжал руки так, что стало больно. Но я не возражала. Плевать на синяки. Если ему так легче, пусть сжимает.