Однако Сабрина была там. Но вместо облегчения я испытала беспокойство.
Моя соседка лежала на нерасплавленной кровати прямо в одежде, скукожившись и отвернувшись к стене, а её спина подрагивала от рыданий.
Она наверняка слышала, что я вошла, но никак на это не отреагировала. У меня аж сердце сжалось. Неужели она всё-таки попалась одному из наследников?!
Глава 31
– Что с тобой?! – кинулась я к её кровати. – Тебя поймали, да? Ох, внучень... малышка!
Я быстро её осмотрела. Платье было слегка мятое, но синяков не наблюдалось.
– Прости... – всхлипнула она. – Мне не оставили выб... выбора-а-а-а-а...
Она снова ударилась в рёв. Да что ж такое-то?!
– Ну-ка, рассказывай! – велела я. – Кто тебя обидел? Я ему лично пятак разобью и волосёшки все повыдергаю, чтобы лысым ходил и вздрагивал от упоминания твоего имени!
Последнее я рявкнула так грозно, как только могла.
Она от удивления аж перестала плакать. На то и был расчёт.
Я ещё когда внучку нянчила, разработала этот приём, который заставлял её моментально прекратить плакать. Она, помнится, испугалась темноты в коридоре и заревела, так как ей показалось, что там затаилось чудовище. Так я тут же, уперев руки в бока, встала напротив проёма в коридоре и ка-а-а-ак рявкну: “А ну, сейчас я всем чудовищам там так наваляю по попе, что сидеть не смогут! Ну, держитесь у меня!” Главное, делать это очень гневно и убедительно, иначе не сработает. У неё слёзы аж в момент высохли, помнится. Она даже чудовищ в итоге пожалела и попросила сильно не бить. “Баба, у них ведь тоже, наверное, детки есть...”. Я ей сказала, что, так и быть, пожалею их, но только в первый раз. Мол, если в следующий раз тебя напугают, пусть прячутся получше. Так она ещё потом ходила и чудовищам негромко в темноту шептала: “Не бойтесь, она вообще-то добрая... я вас в обиду не дам”. Коридора, кстати, бояться напрочь перестала. Возомнила себя защитницей монстров. Сейчас-то выросла уже, моя девочка, свои детки появились...
– Ты чего, – сиплым после рыданий голосом проговорила опешившая Сабрина, поворачиваясь ко мне, а потом и вовсе садясь на кровати. Лицо у неё было красное и опухшее от слёз. – Разве можно наследнику волосы выдёргивать?
– Можно, – решила я грозно. – Если он тебя тронул... даже в ноздрях вырву все, не пожалею гада!
– Не надо, я... я сама виновата... – снова захлюпала покрасневшим носом она. Но убиваться с самоотдачей у неё уже не получалось. – Прости меня, я тебя опять подвела...
– Ну что ты сделала? Продала меня врагам за пирожок с голодухи? Подсыпала мне средство для облысения в еду? Или расчётливо соблазнила мужчину, который мне нравился, а потом бросила его, злобно хохоча?