Ворошилов больше критиковал. И графики ему казались «детскими рисунками», и выводы «не очевидными», да и вообще «где четкие ответы?» Это цитата, если что. У меня сложилось мнение, что Климент Ефремович или не смог разобраться и понять, о чем я говорил почти три часа, и скрывал сейчас это за словесной агрессией. Или же изначально по какой-то причине был настроен негативно ко мне.

Другое дело Орджоникидзе. Даже несмотря на то, что после проведенного анализа в отчете было вскрыто довольно много узких мест в его ведомстве, на которые раньше не обращал никто внимания, что в скором времени должно было привести к проблемам, Григорий Константинович был доволен. Более того — активно сам уточнял, почему был сделан такой вывод, и уверен ли я, что приведенные в прогнозе перспективные варианты решения проблемы дадут положительный результат. Короче, человек реально болел за порученное ему дело и не боялся критики.

Каганович с Калининым на их фоне смотрелись почти что молчунами. Так, еще пару вопросов задали и уступили право «терзать» меня товарищам. А вот Сталин молчал. Только когда основной накал обсуждения спал, напомнил мне, что я собирался еще что-то сказать про инфраструктуру.

— Да, если никто не против… — я сделал небольшую паузу, после чего получил заверение, что все «за» выслушать и эту часть доклада, не вошедшую в основной объем. — Тогда начнем.

И я зачитал все, что так или иначе было связано с развитием транспортной сети, создаваемой под новые производства. Так-то частично эта информация уже вошла в основной доклад, но тут я сконцентрировал внимание на водных каналах. А именно — на одном конкретном, о котором разговаривал с Аней. Девушка принесла мне бумаги по нему в последний день со своими предварительными набросками. В них она описала, как условия в лагере влияют на скорость выполнения работ, как к виду заключенных рядом с собой относится местное население. Я же от себя добавил, к каким последствиям в информационной войне с капиталистическими странами может привести огласка условий содержания заключенных, как до них может дойти информация. Также указал на низкую производительность их труда и варианты повышения этого показателя.

Слушали меня многие со скепсисом. Особенно не понравилась тема Ворошилову. Стоило мне закончить, как он набросился на меня с обвинениями, что я лезу не в свое дело, что пытаюсь обелить и облегчить наказание преступникам. Чуть ли в их сообщники меня не записал. Остановил его только товарищ Сталин.

— Кхм… Товарищ Огнев, есть мнение, что товарищ Ворошилов прав, и эта тема не для сегодняшнего обсуждения. Значение Беломоро-Балтийского канала для нашей экономики в целом и тяжелой промышленности в частности бесспорно. Но давайте сосредоточимся на том, каких целей этот канал позволит нам достичь после его постройки.