— Даже товарищ Сталин? — как почуявший запах добычи хищник вскинулся следователь.
— Да, — довольно заулыбался Амарян.
— За-ме-ча-тель-но, — по слогам протянул мужчина.
— Пишем докладную записку? — тут же уточнил агент.
— Нет. Точнее пишем, но пока официально ее не проводи. Раз уж после доклада нам не спустили распоряжения о проверке парня, то и нашу записку могут не принять. Сошлется этот Огнев, что просто поверил нанятой девице в ее заботу о людях, и все. Нет, надо чтобы ни у кого не было сомнений о его вредительской деятельности! Сосредоточьтесь на этой Белопольской. Судя по материалам, она строит из себя тихоню, но смогла же протолкнуть в доклад тему с заключенными? Каким образом? Может у них есть связь помимо рабочих отношений?
— Измена?
— Как вариант. Тоже кстати неплохой. Коммунист должен блюсти моральный облик и быть примером не только на работе, но и в быту. Но все же желательно доказать, что он хочет оправдать врагов народа. Тогда его уже никто не спасет.
— Докажем, — убежденно кивнул Амарян. — Я верю в ваше чутье. Если вы считаете, что он скрытый враг — так оно и есть. Только прячется в отличие от остальных лучше, вот и все.
— Ладно, — махнул рукой Гурченко. — Работай, Азат. Рано или поздно парень оступиться и мы не должны упустить момент!
Глава 13
Май — июнь 1932 года
Иосиф Виссарионович как обычно читал очередной отчет. И как в сотый раз пытался понять — насколько он соответствует действительности, а сколько в нем откровенных «приписок», сделанных лишь бы прикрыть свое теплое насиженное местечко составителем отчета. В людях и их честности генеральный секретарь давно разочаровался. Даже не так — прекратил смотреть на мир с идеалистической точки зрения. Хотя и раньше не считал, что был идеалистом, но жизнь раз за разом доказывала ему обратное.
— Товарищ Сталин, — оторвал его от работы Агапенко, — через десять минут придет товарищ Огнев.
— Хорошо, спасибо, Сергей Леонидович.
Отложив отчет, Иосиф Виссарионович задумался — по какому вопросу к нему на прием записался парень? Обычно он всегда его удивлял. Иногда неприятно, но всегда по делу. С недавних пор у Сталина даже выработалась некая привычка — попробовать угадать, что на этот раз скажет ему перспективный гений. Гений не с точки зрения умственных способностей, хотя парень и не дурак, а с его нехарактерным и иногда очень специфичным взглядом на привычные и обыденные вещи.
Выбор был очень широк. От новых переменных в деле, связанных с транспортной инфраструктурой страны, и до чего-то личного. Когда Сергей зашел в кабинет, Сталин подобрался. Внешне он остался невозмутимым, но внутренне был готов ко всему.