Короче, тему работы заключенных свернули, даже не начав толком обсуждать. А ведь мне стало реально интересно разобраться — кто и за что туда попал, в каких условиях находится, заслуживает ли он их. Видимо все же запали мне в сердце те истории, что мне зачитала Аня, когда принесла материалы про канал. У нее много историй о людях, что попали в этот лагерь, оказалось.
Концовка доклада в какой-то степени получилась смазанной. Уж и не знаю, чего теперь ждать. Дадут ли нам новое задание, или прикроют институт?
Поблагодарив за доклад, меня отпустили. Но вот само заседание пока еще не закончилось.
Глава 10
Конец апреля 1932 года
— Что себе этот… позволяет? — еле сдержался от ругательства Ворошилов, когда за Огневым закрылась дверь. — Лезет, куда его не просят!
— Ну, молодости свойственна горячность, — примирительно заметил Каганович. — К тому же, — посмотрел он на Сталина, — товарищ Огнев не раз уже затрагивал чувствительные темы. И каждый раз его советы принимались партией.
— Это так, — кивнул генеральный секретарь, заметив, что остальные ждут его реакции. — Но товарищ Ворошилов прав, сейчас мы обсуждали иную тему. Но если товарищи считают, что Институту под руководством Огнева необходимо провести анализ работы лагерей…
— Да что он там сможет понять-то? — возмутился Климент Ефремович. — Молоко еще на губах не обсохло, а туда же — советы нам дает!
Председатель Реввоенсовета был возмущен. В лагерях сидело много бывших белогвардейцев или сочувствующих им, да и просто врагов новой власти хватало. Ворошилов искренне считал, что там и место. И никаких послаблений врагам трудового народа! Пусть хоть сгниют, туда им и дорога.
— Не стоит горячиться, — улыбнулся Орджоникидзе. — Советы товарища Огнева довольно толковые.
— В каком месте? — вспыхнул Ворошилов.
— В том самом, — усмехнулся Григорий Константинович. — Я внимательно слушал товарища Огнева. Все же он в какой-то степени мою работу проверял и характеристику ей давал. И многие высказанные им мысли и предложения мне понравились. Считаю, что работа проделана большая и нужная.
— А главное — как наглядно все показано, — вставил слово Андреев. — Эти его графики — настоящий прорыв в донесении информации! Сразу все видно и даже мне, далекому от тяжелой промышленности человеку, было все ясно из доклада.
— То, как товарищ Огнев подходит к решению проблем, отличается от способа «одолеть врага нахрапом», — заметил Каганович, покосившись на Ворошилова. — Я успел оценить это, курируя колхозы в нашей стране. Наверное, это тебе не нравится, а? Клим?