— Ладно, — выдохнул я. — Будем надеяться на лучшее. Авось, пронесет.

* * *

Агапенко, как обычно, перед тем как подать документы к Сталину на стол бегло просматривал их, сортируя на важные, второстепенной очереди и срочные. Одна из папок привлекла его внимание, и опытный секретарь сначала даже не понял, чем именно. Вроде это был отчетный документ, написанный фаворитом генерального секретаря — Огневым. Все, что связано с парнем Сталин приказал относить в категорию «важное» и Сергей Леонидович так и собирался сделать, но что-то резануло его глаз. Что-то, находящееся на титульной странице. Поэтому, не заглядывая внутрь папки, секретарь стал уже более внимательно пробегать по строчкам.

— Хмм… — задумчиво протянул мужчина, увидев незнакомую фамилию в месте, где должна была стоять подпись Огнева.

Почему так получилось, было непонятно, но о подобном лучше срочно доложить. Что Агапенко тут же и сделал, стоило Сталину освободиться. Дальнейшая реакция Сталина не удивила мужчину.

— Сергей Леонидович, соедините меня с институтом анализа и прогнозирования, — приказал генеральный секретарь через пять минут после получения документа.

Тут же набрав нужный номер, Агапенко мысленно посочувствовал парню. Что бы у него ни случилось, но голос у вождя былочень недовольный.

* * *

Звонок из Кремля застал меня на середине вдумчивого чтения созданного подчиненными документа. Я не только изучал их «творение», но и параллельно писал свои замечания и что необходимо добавить или же убрать и по какой причине. Раз уж они у меня такие инициативные, то пусть хотя бы понимают, что я от них жду. Как показала жизнь, ситуации разные бывают и мой прямой приказ не панацея. Да и Иосиф Виссарионович мне еще в самом первом разговоре чуть ли не прямым текстом сказал, что я должен создать не просто институт, а структуру, способную работать и без моего руководства. Кстати, в случае «наезда» на меня я собирался применить как раз этот аргумент в защиту своих подчиненных. А защищать их придется. Плох тот руководитель, что обвиняет перед начальством своих работников, которых сам и набрал.

— Огнев у аппарата.

— Сергей, здравствуй, это Агапенко, — «вот и последствия моего краткого выпадения из жизни института», пронеслась в голове мысль. — Товарищ Сталин хочет поговорить с тобой, не отключайся.

Мне только и оставалось, что согласится и ждать. Через пару минут из трубки донесся знакомый голос с грузинским акцентом.

— Товарищ Огнев, что за бардак в вашем институте? Почему на серьезном документе стоит подпись совершенно не имеющего к нему человека?