— И чем же они «непростые»? — удивился я, сходу прикинув, из какой семьи может быть Анна.

Неужто кто-то из верхушки партии ей родня? Но тогда бы мне сказали. Или нет?

— Мне приказано тебе не говорить, — сознался Савинков.

Чем меня сильно удивил. Настолько, что у меня на лице все отразилось, и он это заметил.

— Не знаю, почему, — тут же открестился он от дальнейших вопросов. — Просто я тебя уже неплохо успел узнать и не хочу, чтобы ты попал в неприятности. Будь с ней осторожен.

— Ла-адно, — протянул я.

Ничего не понял, но пятой точкой чувствую, что-то с Аней не так. И надо попробовать ее на откровенный разговор вывести. А то так и буду мучаться в неведении, не зная, чего можно от нее ожидать. Или от ее родни.

На этом день и закончился.

Агапенко позвонил мне на следующий день после этого разговора. Ответила на звонок Анна и даже ни разу не заикалась все время, пока говорила с секретарем Сталина. Для нее это уже большое достижение, я это по ее лицу видел. Напряжена до предела, бледная, на меня косится, но все же разговор ведет.

Поговорить с ней о родне я решил не в лоб, а при удачном случае. Тема видимо щекотливая, не хотелось бы, чтобы она замкнулась или стала врать.

Сергей Леонидович передал, что назначена дата моего доклада перед политбюро. Я же понял, что нужно перед этим днем заглянуть к Иосифу Виссарионовичу и узнать, можно ли заменить переданный Лукьяновым отчет моим вариантом. Так и так планировал это как раз сегодня сделать, просто окончательно проверить перед тем, как отдать. Но раз уж сроки поджимают, надо прямо сейчас мчаться. Поэтому попросил трубку телефона у Ани и задал вопрос Агапенко, насколько занят товарищ Сталин. Ответ не удивил — занят генеральный секретарь был с утра до вечера. Но Сергей Леонидович пообещал передать мою просьбу, а там уж как получится.

Перезвонил сам Сталин и буквально через час, что очень быстро. Аня, которая снова подняла трубку телефона и похоже решила взять на себя еще и функции моего секретаря аж с лица спала, когда поняла, с кем говорит. Пришлось мягко забрать у нее трубку аппарата и переключить разговор на себя.

— Уже взяли себе секретаря, товарищ Огнев? — первое, что спросил Иосиф Виссарионович, услышав мой голос.

— Заместителя. Просто сидим теперь в одном кабинете, вот и приучаю человека к новой должности.

— Голос у вашего заместителя не очень уверенный, — хмыкнул Сталин.

— Это пройдет, — ничуть не сомневаясь, заявил я.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — переключился с Ани генсек на меня.

— По поводу предстоящего доклада членам политбюро. Возможно ли его заменить иной версией? Готов сейчас же подъехать и показать вариант, который написан мной.