— Убери свои грязные ботинки с моего дивана! — вопит Геннадий Орловский, входя в комнату.

— А то что вы мне сделаете? — фыркаю я и не шевелюсь. — Ваше сиятельство, вы уверены, что здесь хотите говорить?

— Уверен!

— Ну и зря. Слуги могут подслушать. Будут потом болтать по углам. Вам оно надо?

— Убери чёртовы ботинки, — Орловский подходит и сбрасывает мою ногу с дивана. — Будь благодарен, что ещё дышишь!

— Ха-ха! — нагло смеюсь ему прямо в лицо. — Ну, если вы и меня тоже убьёте, то сразу отправитесь следом.

Геннадий стоит надо мной, гневно раздувая ноздри. То бледнеет, то краснеет. Но, кажется, до него доходит, по какому поводу я приехал.

— Догадываетесь? — подмигиваю я. — Речь о ректоре МГУМИ.

— Покажи мне бумагу, — цедит граф.

— Пожалуйста, — снова достаю из-за пазухи документ с гербом и личной печатью его величества.

Орловский внимательно читает. Тем временем симпатичная служаночка приносит поднос, на котором кофе и бутерброды.

— Я не просил! — Орловский отрывается от бумаги.

— Извините, господин, Семён передал, что это для гостя…

— Да-да, это мне. Давай сюда, красавица.

Сажусь прямо и показываю служанке, чтоб она поставила под нос мне на колени. Та подходит вплотную, так что я могу насладиться исходящим от неё нежным девичьим ароматом. И заодно полюбоваться на грудь в глубоком вырезе платья.

— Оставь нас! — рявкает Геннадий.

Пока он продолжает изучать документ, я пью кофе и успею схавать один бутер. Орловский мрачно возвращает мне бумагу и говорит:

— Идём в мой кабинет.

— Угу, — мычу я, целиком запихивая в рот ещё один бутерброд.

Граф морщится. Мои манеры, кажется, ему не по душе. Да и плевать. Моему отцу тоже не нравилось, но я в своё время просто послал его куда подальше. Поступить с Орловским точно так же мне ничего не мешает.

Поднимаемся на третий этаж поместья и заходим в кабинет, так же шикарно отделанный.

Геннадий запирает дверь на ключ, садится за стол и глубоко вздыхает.

— Как же так вышло, Могильный, что ты стал доверенным лицом его величества?

— Я хороший парень, вот и всё. Понравился Петру Романовичу, и он решил взять меня на службу.

— Всё паясничаешь, — кривится граф. — Ладно, давай к делу. Зачем ты повредил мои ворота? Что, постучаться не мог?

— Это я так постучался, — улыбаюсь. — Чтобы эффектнее было.

— Думаешь, императору это понравится?

— Потом узнаем.

— Самонадеянный нахал, — качает головой Геннадий. — Будь уверен, я сдеру с тебя деньги за починку и новое зачарование.

— Это вряд ли, — усмехаюсь я.

— Что просил передать его величество?

— Он весьма недоволен тем, что вы решили убить Ростислава Егоровича.