Петрович кивнул и убрал камешек в сумку. Я тем временем потянулся мысленно к Весле, и полог тут же начал развеиваться. Я уже хотел было прощаться, но тут меня неожиданно опередил Петрович:
— Простите, — неужели я слышу смущение в его голосе? — А не мог бы я остаться?
Пока мы в недоумении уставились на него, полог развеялся и Весла подошла к нам.
— Неназываемый! — с лукавой улыбкой обратилась она ко мне. — Ты не представишь мне своего знакомого? Я чувствую, что он не желает уходить.
— Богиня! — воскликнул Петрович и преклонил колено; его лысина сверкнула в свете фонарей, когда он опустил голову. — Простите мне мою наглость и не сочтите за оскорбление… Я узнал о великом празднике, случившемся сегодня в Дифусе, и этот город близок мне по духу, — он запустил руку в поясную сумку и выудил оттуда несколько очень знакомых мне жетонов, после чего показал их на открытой ладони богине, так и не поднимая головы. — Прошу, позвольте мне остаться на эту ночь, чтобы разделить радость с горожанами!
— Это Петрович, — вздохнул я. — Призванный из клана Русь, который, надеюсь, скоро станет нашим союзником. Петрович, это — Веслани, истинная богиня жизни и любви!
— О! Братик много мне про тебя рассказывал! — воскликнула богиня с игривой улыбкой. — Я вижу человека в теле моего дитя, причём ты постарался приблизить состояние своего сосуда к своей истинной сущности. Очень смело! Встань, Петрович, я позволяю тебе остаться.
Петрович поднялся — мне показалось, что он изо всех сил сдерживался, чтобы не закряхтеть, — и молодецки отряхнул колено. Его лицо сияло восторгом и обожанием, а глаза сверкали. Если он и играл, то делал это в крайней степени искусно. Богиня посторонилась, делая приглашающий жест рукой, и Петрович зашагал по направлению к гвардейцам.
— Ну а вас я отправляю домой, — я кивнул словам богини, и она взмахнула рукой. — Я позову перед битвой, будьте готовы!
Вокруг нас закружился тёмный вихрь, и последнее, что я увидел, это как богиня показала мне язык, догнала Петровича и повисла у него на руке, тесно прижимаясь всем телом. Через мгновение мы уже стояли на портальном круге Первохрама.
Глава 21
— Ты видел? — воскликнул Ванорз. — Нет, ты это видел⁈ Старый пердун замутил с богиней!!!
— А тебе завидно? — тут же поддела его Хамель и от души вмазала локтем. — Сам бы хотел?
Ванорз принялся излишне усердно убеждать улыбающуюся подругу в том, что нет, мол, ему вовсе не завидно и он ничего такого не хотел, и только она, единственная и неповторимая, является для него объектом всех любовных устремлений. Я прервал этот фарс вопросом: