— А ты здорово справляешься с этими ящерами, — заметил я, обратив внимание на то, как послушен недавно бесновавшийся зверь.
— Они чуют мою природу, мастер, — усмехнулась Ярна.
— А в полёте ты можешь на них воздействовать? Было бы неплохо вернуть убежавших.
— Они и так вернутся, — пожала плечами драконица, — но могу попробовать.
— Хорошо, — кивнул я. — Тогда разрешаю. Разберись с людьми и попытайся пригнать ящеров назад.
— Будет исполнено, мастер, — Ярна поклонилась и стала отходить от телег, чтобы иметь место для трансформации.
Именно в этот момент из-за горящих хибар выбежал Кляйн, следом за ним шёл Ванорз.
Глава 38
— Рара, Рара! — кричал Кляйн, подбегая к телегам.
Орки уже открыли засов и помогали женщинам выбраться из клети. Одна из них бросилась, прихрамывая, к Кляйну и обняла его, так и не выпустившего из рук свёрток с Гансом. Только после того, как она откинула тряпку и поцеловала залепетавшего «Мама! Мама!» ребёнка, из её глаз покатились слёзы. Игрок-орк уже вовсю рыдал от счастья.
Раздался всплеск магии трансформации, и рядом с телегами выросла чёрная гора дракона. Орки в ужасе уставились на неё, только обнимающаяся парочка осталась вроде бы безучастной. Ярна обернулась ко мне, я попытался отправить ей мысленный посыл моей гордости за неё. Не знаю, почуяла ли она что-то, но не стала испускать своего охотничьего рыка, как я того и желал, лишь грациозно взмахнула крыльями и взмыла в небо.
Гильт отбросил молот на тело паладина и подошёл ко мне.
— Мусор, — сообщил он, больше для приближающегося Ванорза, чем для меня. — Нет даже первого уровня зачарования. Броня у них была толковая… но теперь в хлам.
— А ты молодец! — похвалила Ванорза снова вышедшая из тени Хамель.
— Как всегда, дорогая! — не преминул подхватить её за локоть ловелас. — Как всегда!
Мы встали чуть поодаль от телеги, ожидая, пока Клайн объяснится со своими сородичами. Два орка отперли клеть, где содержались мужчины, и теперь помогали им выбраться. Я пересчитал выживших: 11 мужчин и 7 женщин, включая Кляйна и Рару.
Кляйн увлёк жену за собой и стал объяснять спасённым оркам ситуацию. Говорил он на языке урмов, но я прекрасно его понимал и заметил, что меня он называет специальной идиомой, в переводе означающей что-то вроде «нельзя говорить имя», звучащей, как «Йентахаз». Упоминание Неназываемого тут же сбросило с орков весь налёт недоверия, теперь они смотрели на меня с надеждой и чуть ли не с обожествлением, то и дело повторяя «Йентахаз» как заклинание.
Услышав, что рассказ Кляйна подошёл к концу, я выступил вперёд, и все орки обратили на меня свои взгляды.