Я почувствовал, как встрепенулся Гильт, хотя он и не показал виду.
— Мы пришли в город, каэльты встретили нас радушно, — рассказал Марек. — Вот только принять они готовы были лишь своих. И под гору нас не пустили.
Дварфы, сидящие рядом, опустили головы, а я почувствовал, как внутри Гильта разгорается гнев.
— К чести наших братьев, — Марек тоже заметил смятение дварфов, — надо сказать, что их тоже обидело такое отношение и они отказались бросить товарищей, которые проливали кровь за общую свободу. Сочувствующие в городе недвусмысленно намекнули нам, что оставаться там — очень плохая идея, пусть из города нас никто и не гнал. Нас снабдили кто чем мог, подлечили наших раненых, и вот мы здесь…
— Да какой там подлечили⁈ — возмутился орк. — Так, перебинтовали… Пожалели на нас магии!
— Это тоже помощь, — осадил товарища Марек, — за которую на них может свалиться куча неприятностей. Впрочем, хватит об этом, — тут он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. — Скажи мне, путник, вы ведь культисты?
Прозвучавший вопрос заставил всех вокруг замолчать и тоже внимательно уставиться на нас.
Глава 10
— Не сказал бы так… — покачал я головой, затем улыбнулся и достал из-под рубахи амулет. — Однако те, о ком вы спрашиваете, должны быть где-то рядом. С нами были ещё двое спутников, мы разделились, и вот теперь они как раз их разыскивают.
— Ну да… — понимающе потянул Марек, не отрывая взгляда от моего амулета Мора. — Кому, как не им, знать о местонахождении беженцев? Мы хотели бы присоединиться к ним, — тут он испытующе посмотрел мне в глаза. — Не то чтобы мы были очень уж верующими, не подумай плохого. Мор — это наш людской бог, и нам он очень даже по душе… но мы хотели бы и впредь сражаться против господ!
— Уж очень нам задолжали эти ублюдки! — поддержал товарища орк. — А если придётся сдохнуть, то лучше сделать это в бою, а не в бегах и прячась по норам, как загнанный зверь!
— Не все саэлин — злодеи, — решился обозначить я. — Двое моих товарищей как раз остроухие, и они не раз проливали за меня свою кровь… Беда в церковниках и установленной ими власти. Вот она несомненно должна пасть. Все расы Оминариса должны быть равны, а рабство необходимо искоренить… Господа должны ответить за совершённые злодеяния… но нельзя ненавидеть всех остроухих без разбора.
— Ты правильно поступил, что не вышел к нам со своими «друзьями», — холодно улыбнулся Марек. Мне показалось, что он согласился с моими словами, но вот все его товарищи, плотным кольцом окружившие нас, восприняли их весьма негативно.
— Я предполагал, что в таком случае не избежать столкновения, — кивнул я.