Но ей было всё равно, ведь шёпот обещал силу, обещал власть, обещал месть… вот только ему нужна была жертва. И она скинула с себя изодранные остатки одежды и поманила к себе одного их своих спутников, которому, как она знала, она всегда нравилась. Когда же он повалил её на один из четырёх плоских камней перед рисунком, она нащупала рукоять ножа, удобно лежавшего рядом и будто прыгнувшего ей в ладонь, стоило только протянуть руку, а потом вонзила его в спину закатившего глаза от удовольствия мужчины, первым же ударом пронзив его сердце.
Из широко раскрывшихся глаз мужчины в неё потекла река энергии, и она ударила ещё раз, и ещё, и ещё… С каждым ударом, помимо дрожи разрываемой плоти, она слышала треск разрываемого мироздания, и с фиолетово-зелёным потоком энергии в неё вливалась чуждая этому миру сущность, вытесняя истерзанное детское сознание прочь.
Но она не могла сдаться, любовь к братику снова пересилила всё, и её душа не покинула тело, придя к некоему соглашению с поселившейся в теле сущностью. Наконец, она поднялась, с ног до головы залитая ещё дымящейся кровью, и легко откинула в сторону тело убитой ею жертвы.
Несмотря на полноту переживаемых ощущений, я не мог не заметить, что все забравшиеся в пещеру с самого начала вели себя ненормально. Подозреваю, что все они тоже слышали потусторонний шёпот. И сейчас я видел, что в живых оставалось лишь трое, кроме меня самой.
Братик жалобно попросил помощи у самого сердобольного из группы, а когда тот подошёл к нему, хитростью заставил склониться у алтаря, после чего ударил жертву камнем, а потом заколол найденным кинжалом поверженное наземь тело. Сейчас он гордо стоял рядом, а разливающаяся радугой из его тела сила окутывала стройную фигуру будто плащ.
Самые воинственные из оставшихся кинулись друг на друга с кулаками, победивший в схватке разорвал противника на части и буквально искупался в его крови. Сейчас он поднимался на ноги, тёмно-красная энергия бурлила вокруг его надувшихся мышц, он стал гораздо шире и выше, чем был.
А последний накинулся на единственную оставшуюся в живых девушку, швырнул её на плоский камень и стал пожирать, отрывая куски от верещавшей от боли и ужаса жертвы. Он раздулся, его кожа покрылась язвами, выпускающими отвратительную слизь, и теперь он поднимался с окровавленных костей на алтаре, похожий на гигантскую жабу, окутанную мерзкой ярко-зелёной дымкой.
Снаружи пещеры послышались голоса преследователей. Она посмотрела на братика, и тот, согласно кивнув, махнул рукой перед собой. Стена пещеры разлетелась на камни, будто взорвалась. Четыре фигуры вышли сквозь поднявшуюся пыль к посечённым осколками людям. Объятый тёмно-красной аурой здоровяк набросился на них, и вскоре среди камней лежали лишь изуродованные части трупов.