Не успел я одеться, как пришли мысли от Гильта — его позвали спускаться. Меня беспокоить не решались и поручили это дело Ванорзу. Я усмехнулся, материализовал посох из накидки и, взяв его в руку, открыл дверь, подловив эльфа, который как раз занёс кулак, чтобы постучаться.
Ужин прошёл торжественно, но не так помпезно, как при встрече Ярны. Да, мы снова сидели за главным столом, но гвардейцы расселись со своими девушками, явно нежелающими расставаться с ними хоть на минуту, а маленькие жрицы в этот раз без тени смущения разместились за столом с эльфами.
Атмосфера была весёлая, каждый рассказывал о своих впечатлениях, поднимались тосты за победу над Саэлис, в мою честь… не забыли и тёмных богов. Гильт предложил выпить за эльфов, которые больше не делились на светлых и тёмных. Я чувствовал, что он сделал это с изрядной долей желания подтрунить над ними, ибо для дварфов наше слово «эльф» звучало смешно, но эльфы неожиданно благосклонно восприняли это предложение, и даже Хамель поднялась вместе с гвардейцами (чем подстегнула удобно развалившегося на спинке своего стула Ванорза вскочить на ноги), чтобы выпить за это стоя.
В общем, всё прошло как-то по-домашнему тепло и уютно… а может, у меня было такое настроение от накатившей странной усталости. Видимо, моё состояние чувствовалось со стороны, потому что меня даже не попросили рассказать свою версию произошедшего, да и вообще старались поменьше дёргать, лишь подкладывали угощения на тарелки.
Наконец-то праздник утих, народ стал расходиться, а я сидел в каком-то созерцательном расположении духа, нащупав ту приятную границу умиротворения, когда усталость компенсировалась состоянием покоя, удовлетворения от того, что все вокруг приятно проводят время, но тебя не достают.
Когда мы наконец остались одни, Хельга, Гильт и Ваноз опустошили свои кружки, а Хамель и Ярна отставили в сторону стеклянные фужеры, и мы отправились к бассейну. Я опять мылся дольше всех, долго нежась под тёплыми струями, и добрался до бассейна последним.
Ярна составила мне компанию в круговом заплыве, а потом даже помогла забраться на плоский камень. Я вполне мог справиться и сам, но её забота была такой милой, что я не противился.
Потом мы спокойно беседовали. Ванорз таки не удержался и спросил про дуэль с богиней, и я медленно и вдумчиво начал рассказывать, при полном внимании товарищей; даже когда я надолго замолкал, собираясь с мыслями, никто не пытался комментировать мой рассказ и не задавал вопросов. Такой монолог, будто бы я говорю сам с собой (друзья, казалось, даже задерживали дыхание, чтобы не сбить меня с мысли), в действительности оказался даже полезным: возможность выговориться помогла лучше расставить всё в голове на свои места.