— Ох ты ж!

…и очень грубо вытащил на дорогу третьего человека.

Мужика значительно старше, а по мнению Толясика так вообще деда. Что характерно, из одежды на бедолаге были лишь просторные семейные трусы и путы. Руки крепко связаны верёвкой, а вот между ногами закреплено что-то типа деревянных колодок. То есть побежать дед вряд ли сможет, а вот пойти вперёд походкой циркуля — вполне.

Но дальше — больше. Долговязый достал из багажника ведро и окатил деда какой-то тёмной жижей.

— Это что, кровь⁈ — ахнул Толясик.

— Да не, — прищурился его друг. — Просто грязища какая-то.

Ну а потом началось самое интересное. Пока мужик в рубашке прислонился спиной к такси и начал раскатывать свои рукава, долговязый совсем осатанел. Ещё раз сбегал к багажнику и достал школьный колокольчик, — да-да, именно такой, каким сидя на плече у завуча размахивают первоклассницы.

— Позор! — заорал тип, прозвонил в колокольчик и толкнул деда в спину. — Позор!

А когда стало ясно, что дед гордый и никуда идти не собирается, со всей дури влепил ему подсрачник.

— ПОЗОР!!!

— Эй-эй-эй! — отреагировал на это дело мужик в рубашке. — Тише, Шапочка, тише. Так уже нельзя.

— Позор! — чуть успокоился долговязый и вновь толкнул деда. — Позор!

И дед, стиснув зубы, сделал первый шаг. За ним второй, третий, четвёртый…

Ну а что ему ещё оставалось?

Тем временем из круглосуточных кабаков начали вылезать люди. Редкие прохожие остановились поглазеть и выполз из подворотни полулысый бомж с чёрным пакетом мятых банок через плечо.

— Позор!

Все остальные звуки стихли. В этом мире остался лишь звон колокольчика, крик «Позор!» и шарканье ног облитого грязью деда. Таинство какое-то. Какой-то грёбаный шаманизм. Причём что это сейчас такое происходит и почему — совершенно непонятно.

Ещё и продолжалось оно не так уж долго, — Толясик не успел придумать про себя ни единой годной версии. Ведь едва дед отошёл от машины на двадцать-тридцать метров, как с другой стороны улицы вдруг появился чёрный фургон без номеров. Подъехал, резко остановился, и из боковой двери высыпали маски-шоу.

Люди в полном обвесе окружили старика и направили на него оружие, — как будто бы он и впрямь мог сопротивляться. Затем — заломали. Грубо заломали, без церемоний. Приподняли над землёй, чтобы не ждать пока он самостоятельно дошаркает до фургона, и унесли.

А один из людей в чёрном, — единственный что был без маски, — подошёл к мужчине в рубашке и пожал ему руку.

— А Миша где? — удалось подслушать Толясику их разговор.

— Михаил Михайлович в мастерской. Следит за тем, чтобы работники не разбежались.