— Нет, — ухмыльнулся Григорьев и покачал головой.

В сложившихся обстоятельствах такая реакция, скажем прямо, показалась мне нездоровой.

— Серьёзно?

— У меня есть деньги, — сказал Егор Егорович. — Просто скажи, сколько тебе нужно и покончим с этим.

А мне от этого лишь интересней стало.

— Боюсь, деньги меня не интересуют. Мне куда важнее узнать как, зачем и почему вы подставили моего отца…

* * *

— Что?

Только-только Егор Егорович рассмотрел в глазах графа Каринского проблеск разума, а тут вдруг такое. Очередной бред, нашёптанный ему на ухо шизофренией. Где Григорьевы и где его отец? Это буквально параллельные миры, которые никогда не пересекались.

— Ты о чём вообще?

— Я об аресте моего родителя, Романа Сергеевича.

— Это я понял, — сказал Егор Егорович. — Но при чём тут я?

— А разве у вас не было мотивов?

— Да каких мотивов-то⁈ — граф не выдержал и перешёл на крик. — Каринский, ты совсем дурак⁈ Прекрати уже нести эту чушь! Ты… Ты так себе цену набиваешь что ли⁈ Скажи уже сколько тебе надо⁈ Прямо скажи! Двадцать миллионов⁈ Пятьдесят⁈ Сто⁈

Егор Егорович в очередной раз начал задыхаться от ярости, а молодой граф напротив него задумался. Чесал подбородок и сверлил его глазами, пытаясь уличить ложь. Ту самую ложь, которой не было.

— Ну допустим, — наконец сказал Каринский. — Однако я хотел бы проверить ваши слова самостоятельно, так что условия сделки остаются теми же. Ревизия мастерской.

— Ни за что. Согласно закону о магических секретах рода…

— Я знаю закон.

— Ну а о чём тогда речь⁈

— Скажу честно. Чем больше вы сопротивляетесь, тем интересней мне узнать, что же такое вы там прячете.

А прятать действительно было что. Покрытая мраком и буквально укутанная в договоры о неразглашении тайна переславского битума могла поставить жирный крест на жизни графа. На его бизнесе, репутации и свободе.

— Это исключено, Каринский. Проси всё, что угодно, но на это я не пойду.

— Воля ваша, — пожал плечами Сергей Романович. — Тогда воюем.

И в тот же самый момент все остальные члены семьи Григорьевых, что до сих пор учтиво помалкивали, принялись орать кто во что горазд.

— Эй-эй-эй-эй! — а лёд начал расти. Всё выше, и выше, и выше. И вот он уже добрался до вздёрнутого кверху подбородка сына, зафиксировал его голову и продолжил нарастать.

— Да, Егор Егорович, — прокомментировал Каринский. — Я совсем дурак. Прямо как вы только что и сказали.

— Отее-ееец! — сорвав голос заорал наследник Григорьева и…

— Ладно! — крикнул граф. — Хватит! Прекрати! — и ужас тотчас закончился. — Я согласен!

Но впереди теперь торги.

— Пообещай мне, что никто не тронет мою семью!