Ну а что тут удивительного?

Отца посадили, имущество отобрали, из Академии выгнали, вот и тронулся умом от горя. Увы и ах, от этого не застрахованы ни молодые, ни аристократы. Жаль, конечно, но что теперь поделать?

— Ты же не пустил его в дом? — уточнил Егор Егорович у камердинера, на что тот лишь виновато опустил глаза. — Понятно. Попроси подождать пять минут.

— Конечно, Ваше Сиятельство.

Обходными путями, чтобы не встретиться в холле с незваным гостем, Егор Егорович поднялся к себе наверх и переоделся из халата во что-то более приличное. Строгие брюки, пиджак с длинными фалдами, платочек на груди.

Всё-таки встреча графа с графом должна быть обставлена как полагается, пускай даже один из них без пяти минут городской сумасшедший.

— Сергей Романович, — сказал Григорьев, спускаясь вниз по парадной лестнице. — Добрый день, Ваше Сиятельство.

А тот в свою очередь пристально рассматривал семейные фотографии на камине. Одну из них даже держал в руках.

— Какие же вы все… блондинистые, — с плохо скрываемым разочарованием сказал Каринский, чем лишь укрепил веру Григорьева в душевную болезнь паренька. — Кровосмешение, не иначе.

— Простите?

— Не прощу, — Каринский поставил фотографию на место и твёрдой поступью зашагал в сторону графа. — Егор Егорович, вчера вы позволили себе посягнуть на мою дворянскую честь и достоинство. Вы оскорбили меня в присутствии своих людей и моей спутницы, послав меня к чёртовой матери.

Признаться, Григорьев потерялся и не нашёл что ответить. Да и не вопрос это был вовсе, а утверждение. «Предъява», выражаясь языком нового русского дворянства.

— Теперь я нахожусь в полном своём праве, чтобы призвать вас к ответу и к кодексу чести. Я требую сатисфакции, — совершенно буднично и спокойно, парень достал из заднего кармана брюк пару перчаток и бросил их Григорьеву под ноги. — Я вызываю вас на дуэль…

«Точно сумасшедший!» — подумал Егор Егорович.

— Сергей Романович, боюсь вы неправильно меня поняли, я…

— Хватит мямлить, граф! — крикнул Каринский.

А тем временем в холле потихоньку становилось людно. Служанкам приспичило убраться именно здесь и именно сейчас, садовник за окном застыл с раскрытым ртом, и на шум поспешил явиться старенький тесть Его Сиятельства. А ещё дети! Вон над диваном торчат хвостики младшей!

— Или вы хотите сказать, что ваше слово ничего не стоит? Вы пустобрёх, Ваше Сиятельство?

От таких слов Егор Егорович вскипел моментально. Адреналин ударил в голову, и захотелось просто-напросто сунуть сопляку кулаком в лицо, но… то лишь сперва.

Следом за горячкой накатил животный страх. Пришло осознание того, что Каринский, похоже, действительно хочет дуэли, — буквально нарывается на неё. «Зачем?» — другой вопрос, ведь страх причин не ищет. Страх направил мысли Григорьева в совершенно другую сторону: