— Тха Кай Бок! — постучался я в дверь, а затем вручил тайке коробку с её маргаритой и по привычке наорал: — ПРИЯТНОГО АППЕТИТА!!!

— Тха Кай Бок, — кивнула та и заперлась у себя в каморке.

— Итак, Михаил Михайлович, — я положил остальные коробки на офисный стол, открыл первую попавшуюся и взял кусочек. — У вас остались вопросы?

— Остались, — кивнул Панкратов. — И довольно много. Первый: ты действительно настолько в себе уверен?

Вот мы и обратно на «ты» вернулись.

— Уверен. Смею напомнить вам об инциденте в переславском банке. Я умею за себя постоять, Михаил Михайлович, не сомневайтесь.

— Ну допустим. Тут верю. Тогда вопрос второй: ты уверен в том, что это не дойдёт до Его Величества?

— Ни в коем разе. Я не допущу. В самом крайнем случае съем улики.

— Ладно, — едва заметно улыбнулся Панкратов. — И наконец последний вопрос: чего ты так прицепился к этому Григорьеву? Из-за странной закупки на сто сорок тысяч рублей? Не мелковато ли, Сиятельство?

— Я уверен, что там скрывается что-то действительно стоящее.

— И личные мотивы тут не при чём?

Отвечать я не стал, и решил тактично промолчать. Не хотелось врать Панкратову, он этого явно не заслуживает. А личные мотивы… так ведь они и есть настоящий драйвер всей этой авантюры. Ведь если в этой грёбаной артефактной мастерской найдётся что-то такое, что укажет на подставу отца Григорьевым…

— Ну так что, Михаил Михайлович? — спросил я. — Мы договорились? — и вгрызся в кусок пиццы.

— Я постараюсь, Сергей Романович. Ничего не обещаю, но очень постараюсь…

* * *

Наступило утро. Егор Егорович умылся, причесался, широко улыбнулся новому дню и спустился вниз. Завтракать.

Выглядел граф именно так, как его и представлял себе Сергей Каринский. За тем единственным исключением, что с простатой Егора Егоровича всё было в полном порядке, — есть ещё хорошие лекари в провинциях. Так что ни о каких пульсациях даже речи не шло.

На завтрак — тост, омлет, нарезка финского сервелата и блинчики со сгущёнкой. И всё как обычно, и всё как всегда… шло до тех самых пор, пока в столовую не ворвался до безобразия озадаченный камердинер Его Сиятельства.

— Егор Егорович, к вам граф Каринский!

— Опять? — удивился Григорьев.

Вчера вечером этот сопляк пытался пробраться на его закрытый объект и нёс какую-то околесицу про «лихоимство». И ещё вчера Григорьев подумал, что парень сошёл с ума. То есть не: «ой-ой-ой, смотрите как странно он себя ведёт», — а в прямом смысле этого слова. То есть человека срочно нужно отвести в ПНД, ведь он себе прямо на ходу новую биографию выдумывает.