Хуана Рохаса так же принято сравнивать с пробританским Бернардино Ривадавией, и это сравнение, точнее — противопоставление, может быть как в пользу первого, так и в пользу второго. Можно сказать, что три десятилетия правления Рохаса перечеркнули все хорошее, что было сделано Ривадавией, но можно сказать и иначе: Рохас вытащил Аргентину из задницы, из той пропасти, куда ее столкнул Ривадавиа, или, если угодно, удержал ее на краю пропасти.

И знаете что самое смешное? Ха-ха два раза! Оба мнения, при всей их полярности, будут верными. Добра и зла в чистом виде в мире не существует, все смешано, все взаимосвязано, и часто случается так, что благие намерения приводят к печальному концу, а те, которые благими назвать не получается, приносят благо.

Безусловно я верю, что Ривадавиа хотел сделать свою родину передовой державой, могущественной и процветающей. Но по факту дело быстро закончилось тем, что государство, не успев оформиться, распалось на тысячу кусков и было ввергнуто в пучину гражданской войны, которой, казалось, не будет конца.

Соединенные провинции Ла-Платы в двадцатых годах 19-го века напоминали футбольное поле, на котором каждый игрок играет только за себя. На смену тем, кто сходил со сцены, мигом приходили другие, а за происходящим внимательно наблюдали, в надежде воспользоваться любой ошибкой, бразильский император Педру I, испанский король Фердинанд VII, король Великобритании Георг IV, а также вернувшиеся на престол французские Бурбоны — Людовик XVIII и Карл X.

В такой ситуации будущее Соединенных провинций представлялось печальным — слабым государствам (или осколкам государств) самой судьбой предначертано стать добычей сильных.

Главной проблемой, главным недостатком Ривадавии было то, что он часто «плыл против течения», то есть поступал вразрез с мнением влиятельной части общества, что в конечном итоге привело к распаду союза провинций Ла-Платы. Как метко говорил Пушкин: «Давал три бала ежегодно и промотался наконец»!

Главным же достоинством (с исторической точки зрения) Рохаса было то, что он не считался ни с кем, поступая так, как сам считал нужным. Мнение было или его или неправильное.

Давайте скажем честно: только сильная рука могла удержать разобщенные Соединенные провинции на краю пропасти.

Двадцатые годы 19-го века часто называют «эпохой каудильо». Или даже мелких «каудилетто» ( вожаков банд). Представьте мысленно обстановку этого времени…

Картина неприглядна. Законная власть исчезла вместе с законами, теперь законом стала грубая сила. Торговля пришла в упадок, да и сельское хозяйство, бывшее основой благополучия Соединенных провинций, тоже сильно пострадало, поскольку хозяйства то и дело подвергались налетам креольских или индейских банд (впрочем, во многих бандах революционный состав был интернациональным, то есть смешанным). В бесконечной борьбе за жизнь побеждали сильнейшие. И эти сильнейшие были ужасны…