Сами гаучо занимается лишь клеймением животных. Тоже дикий обычай, когда в животину тычут раскаленной железякой, прижигая ей шкуру для образования символичных шрамов. Частная собственность здесь свята, так что завидев в степи любое стадо, каждый отбирает только своих животных.
Сами владельцы поместий, чьи стада и пасут гаучо, трудятся еще меньше. Как правило эстансьеро дает пастухам указания относительно лишь своих намерений продать или, наоборот, купить партию животных, причем, как правило, незадолго до проведения больших ярмарок в «саладеро». Этим словом, образованным от испанского глагола «салар» — «солить», обозначается большое строение, являющееся одновременно бойней и местом, где засаливают шкуры убитых животных и перерабатывают их мясо и жир.
Одно из самых знаменитых саладеро находится в местечке под названием Фрай-Буэнос, где производится лучшие мясные продукты.
Жизнь однообразная, суровая, монотонная, отдаленность от школ и прочих очагов цивилизации, невозможность при таком образе жизни получить хотя бы элементарное образование, постоянное общение с полудикими животными, конечно, сказываются, на психологии и поведении гаучо. Тонкие материи ему непонятны и недоступны.
И это одна из причин того, что в Аргентине постоянно происходят то революции, то мятежи, а если и не происходят, то все равно идет какое-нибудь брожение, зреют заговоры, за которыми непременно следуют новые катаклизмы в жизни общества.
Исходный же импульс этого брожения, если глубоко разобраться, — горячность и постоянная готовность гаучо при малейшем намеке на то, что его честь как-то задета, выхватить из-за пояса свой кинжал. И чем чаще это происходит, тем, естественно, быстрее и шире, вплоть до высших слоев общества, распространяется всякого рода нетерпимость к чужому мнению или действию.
Вот и получается, что каждая очередная перетряска в правительстве, — не что иное, как вполне логичное завершение цепочки событий, начавшейся с угрожающего размахивания ножом или пистолетом по любому поводу и вовсе без оного, хотя внешне пастух из пампы и государственный чиновник или армейский офицер вроде бы ничем между собой не связаны.
Вот каков гаучо! Вот в чем фокус!
Долго ли, коротко ли продолжалось наше путешествие, только на пятый день с того момента, как мы выехали из Палермо, забравшись в такие дебри из которых можно и не выбраться, наш дилижанс достиг поместья Рохаса. Станция конечная, мне пора на выход…
Глава 20
На эстанцию мы прибыли в разгар дня. Как я уже упоминал, эстансия «Лос-Серрильос» насчитывала 216 тыс гектаров, то есть семьдесят четыре квадратных лье земли, и триста тысяч голов крупного рогатого скота. Кроме этого, все имения Рохаса прекрасно управлялись и приносили гораздо больше хлеба, чем у других.