Так что вторая сила в стране — федералисты. Слово известное с 1811 года, когда уругвайский полковник Артигас произнес слово «федерация» как предлог для того, чтобы восстать против тогдашнего правительства. Федералисты — люди, что хотят объединяться только с учетом «позиций подлости», то есть являются суровыми реалистами, пытающимися учитывать интересы множества больших и мелких каудилий. То есть стараются гарантировано иметь хоть что-то. Синицу в руках, а не журавля в небе.
Естественно, что демократы-унитаристы обвиняют федералистов в предательстве интересов родной страны. А федералисты унитаристов в попытках разрушить даже такой рыхлый и слабый союз, который сейчас имеется.
Наконец, мне на глаза попался католический священник. Тут же захотелось с ним поговорить по душам: Почем опиум для народа? Не надоело ли честных людей дурить?
Но я сдержал эти позывы.
Ну кто же еще ответит мне какой сейчас год от Рождества Христова, как не служитель церкви?
Церковник был кокетливо одет в соломенную шляпу с узкими полями, тщательно сделанную из особой соломки и украшенную на тулье черной шелковой ленточкой, и облачен в рясу из на вид дорогой, черной ткани. В руках у дородного священнослужителя была трость из индейского тростника, украшенная золотым набалдашником. Сразу видно, тёртый калач.
— Падре (отец), подскажи мне какой сейчас год от рождества Христова? — обратился я, с трудом сдерживая улыбку. — Тысяча восемьсот дв…
А как мне еще обращаться к придурку, который считает, что он может называться моим папашей? И таким образом поносит честное имя моей матери? Такому дай волю и он заставит к нему всегда обращаться с фразой «целую Ваши ноги». Дал бы ему в рыло, но сейчас не те обстоятельства.
— Тысяча восемьсот двадцать девятый, сын мой! — важно ответил священник.
После чего ловко сплюнул на тротуар.
Слава богу! Можно посмотреть в путеводитель и уточнить, что день грядущий нам готовит. Глядишь и провидцем прослыву.
Глава 11
Определившись с датой, я озаботился первоочередными задачами. Куда я иду? Зачем? Что мне делать в центре? Скоро наступит сиеста, улицы города опустеют. Вымрут. Все забьются по своим домам. И как я буду выглядеть одиноким путником на улице? Особенно если доберусь до центральной аламеды (проспект для променада)? Как гласит популярная латиноамериканская пословица: «во время сиесты по улицам ходят только или собаки, или французы!»
Французы это еще хорошо. Они для латиносов свой брат, добрый католик. Теоретически могут спокойно ходить по улицам местных городов. В отличии от всех остальных — «гринго». А гринго, вопреки телевизионным фильмам, в переводе означает отнюдь не житель США. Отнюдь. Название это ругательное.