— Ах ты гнида! — вызверился я от подобной наглости. — Если что у меня пропадет — тебе не жить. Удавлю и имени не спрошу. Пошел вон!
Впечатленный моей искренней речью, хозяин отеля испуганно ретировался прочь, а я войдя в номер, задвинул засов, на ощупь наглухо заклинил его клинком раскрытой трофейной навахи, разделся, улегся в кровать и попытался заснуть. Трудный был первый день в новом мире, аж голова идет кругом.
Как Вы думаете: удалось мне выспаться? Как бы не так! Не все так просто. Во-первых, как только начинаешь дремать, каждый час начинали в городе бить башенные часы. Аргентинцы в своей подавляющей массе настолько тупы, что 80% населения просто не умеют пользоваться обычными часами. Для них это совершенно непонятно. В шесть часов примерно начинает светать и в этом же положении механизма — темнеть. При этом стрелки часов описывают круги. Даже ночью, когда их никто не видит. В общем, без бутылки не разберешь.
При этом, так как жители Аргентины — люди в технике разбирающиеся слабо, то они понимают только звуковые сигналы в виде боя. А отключать их ночью бояться. Работает? Вот и не лезь, пока ничего не сломалось.
Так что однажды мне даже показалось, что проклятые часы ударили раз тридцать подряд! Ох, пиромидону бы мне…
Кроме боя часов, меня периодически беспокоили «серенос». Это, вопреки названию, не певцы серенад, а ночные стражи. Ходят по улицам, стучат колотушками, чтобы грабители слышали их издали и успели скрыться, да еще, по долгу службы, и, с назойливостью заевшего патефона, кричат гнусными голосами:
— Все спокойно! Спите спокойно, граждане города.
Когда я первый раз услышал такой крик, то чуть было не высунулся из окна ( город жил ночной жизнью и все окна были открыты) и не закричал: «Вот я и пытался спать, пока тебя, идиота, не услышал».
Кроме всего этого, по-видимому, в соседнем номере жила некая Розита-проститутка, довольно веселая дамочка, к которой каждый час ночью кто-то стучался. И чаще всего, ошибаясь, в мою дверь: «Розита, открой!» Скоро я уже на это только автоматически кричал: «Рядом!» А как же иначе, если я уже производил впечатление человека за мгновение до инфаркта?
Прибавлю к этому еще, что собаки часто ночью заходились бешеным лаем ( и чего бесились проклятые псы — неизвестно), а утром, ни свет, ни заря, как оглашенные заорали петухи. И картина моего чуткого сна станет более ясной. Прямо кошмарная Вальпургиева ночь на Лысой горе…
Глава 18
Утром я проснулся очень рано. Но встать не мог, организм настойчиво требовал отдыха. Если бы кто-нибудь мне сейчас сказал: