«Яша! Тебя расстреляют если ты сию минуту не встанешь!»

То я бы лишь ответил томным голосом: «Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану!»

Продремал еще часа два в сладкой истоме, и, когда заработала кухня, с великим усилием, легонько подвывая со сна, спустился вниз и позавтракал. С большим аппетитом, так как мясо с пылу и жару «а-ля натурель» еще не успело мне приесться.

Хозяина харчевни я стоически игнорировал, не показывая, что вспоминаю о вчерашнем инциденте. Мол, кто старое помянет…

Конечно, не все так однозначно. Враги позарились на мои деньги. А мои деньги не совсем мои. В первую очередь это финансы, необходимые для развития Аргентинской республики. То есть «общак». Крысу же, посягнувшую на общак, по всем понятиям необходимо удавить. Чтобы другим было неповадно.

Но обязательно ли мне этим заниматься самому? Врать не стану, где-то через месяц к власти придет Рохас, виртуозно заработает маховик репрессий. Пойдут мольбы, угрозы, кляузы и доносы. Я думаю, что «Масорка», по моему целеуказанию, отлично сработает и без меня. Все по-честному. Как в песне поется: «Владимирский централ, ветер северный, хозяин банковал — жизнь потеряна…»

А мне же надо срочно познакомиться с Рохасом и присягнуть ему на верность, стать «его человеком». Еще до того момента, как диктатор захватит власть в Аргентине. «Вовремя предать — значит предвидеть» как любил говорить на досуге наполеоновский министр Ш. Тайлеран. А я никого не предаю. Чист, аки слеза. Но надо торопиться…

Время не ждет. Так что я, ранней пташкой, в страшнейших хлопотах ринулся на городской рынок. В части барахолки. Мне нужны были седельные сумки и дорожный костюм. А то тут передвигаются верхом, а поднятая пыль за один день покроет меня толстым слоем. Превратив в мумию. Так что надо, чтобы не дышать всякой гадостью, еще и купить себе шейный платок, который можно при скачке натягивать себе на лицо, защищая дыхательные пути.

Цены меня порадовали. С началом революционного бардака денег в казне отродясь не было. Не было их и сейчас у новоявленного диктатора-унитариста, француза Лавалье. В государственном казначействе давно мышь повесилась. Самый высокопоставленный чиновник в его правительстве ( а генералов тоже можно считать чиновниками) получает 15 песо серебром в месяц и ни в чем себе не отказывает. И вызывает жгучую зависть у всех окружающих.

С другой стороны −15 песо в месяц не так уж много. Роскошно на такое жалованье не проживешь. Помогает то, что на одну зарплату тут не существуют. В принципе. В чиновники идут либо уже очень богатые люди: плантаторы, латифундисты, владельцы рудников. Либо каждый крутится на должности как может, увеличивая всеми путями свое благосостояние. Недаром же понятие «латиноамериканская коррупция» стало нарицательным.