Так что я, по велению чутья и инстинкта, змеей с дьявольской ловкостью проскользнул сбоку противника, с левой стороны заходя ему за спину. По ходу движения я переложил кинжал с окровавленным кончиком из левой руки в правую, а потом с потягом провел врагу лезвием по горлу снизу. Беспощадная, неумолимая траектория.

Раздался хрипящий звук, как будто ты открываешь водопроводный кран, а воду только что выключили. И из крана с хрипами бьет струя воды с выталкиваемым воздухом. Тут было похоже, только из горла латиноса на землю струей била кровь и стравливаемая воздушная смесь. Я почувствовал себя как на бойне, где остро отточенное лезвие впивается в плоть и кость и живые существа превращаются в мертвецов под хрипы, стоны и бульканье крови, фонтаном бьющей из рассеченной яремной вены…

Но у меня оставались еще дела. Главарь бандитов стоял на четвереньках. Я же, переполненный молчаливой яростью, мощным пинком, ломающим ребра, опрокинул его на спину. Сильный удар, выполненный тяжелым ботинком. Бац! Пинок получился на славу. Ахнув, громила свалился на спину, как куль с мукой.

— Лежи смирно, козел, — высказал я свои пожелания.

И тут же сокрушительным ударом ноги в горло сломал врагу трахею. Удар милосердия. Зачем ему еще мучиться? Поверженный засучил ногами и затих. Тело противника сразу обмякло.

Конечно, в 21 веке обоих бандитов еще могли бы спасти. Хирургия творит чудеса. Главарю сделали бы трахеомию, вставив напрямую воздушный клапан в грудную клетку, а подручному бы сшили горло, соединив сосуды и накачали бы до краев тело донорской кровью. Но тут они уже на 100 % мертвы. Мертвее не бывает.

Все кончено. Оставалось убрать за собой.

А теперь быстро собираем трофеи.Такую возможность грех было бы упускать! Я обшарил тела и монеты, и бумажки, не считая, рассовал по карманам. Ножи и пистолет пока отложил, а сами трупы, не долго думая, затащил в сортир и поочередно сбросил в дырку вниз головой. Летите, голуби, летите!

Потом засунул сбоку себе под ремень пистолет, повесил кинжал на пояс, а сложенную наваху положил во внутренний карман пиджака. Еще успел пару раз подгарнуть носком ботинка пыль и землю к лужам крови, немного присыпав их, когда лежащий на земле светильник все же погас. Погрузив картину происходящего во мрак. Ну и ладно. Шито и крыто! Нечего тут стоять, ожидать когда еще кто-нибудь направится в сортир. Пойду к себе, в номер.

Когда я подходил к номеру легким, гимнастическим шагом, то у своей двери заметил согнутую фигуру, которая зачем-то ковырялась в замке. Заслышав мое приближение, человек, по-воровски оглянувшись, мгновенно отпрянул в сторону. Даже в темноте я узнал владельца гостиницы. Жадная тварь! В бога! В мать! Какая гадина, а еще пролетарий!