— Уверен, сеньора, — учтиво ответил я, — что ваш муж, придя к власти, чего все мы, его друзья, с нетерпением ждем, в первую очередь успешно решит на юге «индейскую проблему».
Вторым моментом было известие, что скоро вдоль берегов Аргентины заснуют корабли, груженные американским серебром для Китая. Такое известие кого хочешь выбьет из колеи! Но тут делать было нечего. Близок локоть, а не укусишь. Флота у Аргентины нет, да и пиратствовать нельзя. Лоцманской службы в южных проливах тоже нет, те земли считаются ничейными. Да и закупки продовольствия для транзитных судов достанутся исключительно жителям Монтевидео. А скоро это будет столица независимого государства Уругвай. Все — мимо кассы.
Но в целом обстановка для меня складывалась благоприятная. Я с блеском прошел собеседование в НКВД и удостоился личной встречи с генералом Рохасом.
Глава 22
Знакомый слуга, из передней, если повернуть направо, провел меня в узкий, проделанный в стене ход, из которого одна дверь вела направо, другая находилась в самом конце прохода, а третья вела налево.
За этой дверью была аппендицитом караульная, не имевшая сообщения ни с какой другой комнатой; здесь сидел телохранитель гаучо, чистый Геркулес, весь одетый в черное и, казалось, погруженный в глубокое раздумье. Дверь в конце коридора вела в узкую темную кухню, а дверь направо — в приемную, смежную с довольно большим залом, в котором виднелся квадратный стол, покрытый ярко-красным сукном, несколько стульев вдоль стен, седло и прочая полная лошадиная сбруя, горкой брошенная в угол, и еще кое-какие предметы, составляли обстановку этой залы. Куда мы и направились.
Зала имела два окна с жалюзи, выходившие на улицу, слева к ней примыкала спальня и затем еще несколько комнат. В комнате с квадратным столом у стола сидело четверо мужчин: один из них довольно плотный и даже полный, казался на вид человеком лет 35–36; его пухлые румяные щеки, точно пчелами искусанные, сжатые губы, высокий, но узкий сдавленный лоб, маленькие глаза, прикрытые тяжелыми веками, и темные, густые сросшиеся брови делали его наружность отнюдь не привлекательной.
На нем были очень широкие брюки из черного сукна с желтыми гетрами, куртка сиреневого цвета и черный галстук, обхватывавший всего один раз его шею, а на голове у него была широкополая соломенная шляпа, которая, в случае надобности, могла бы совершенно скрыть его черты, но в данный момент она была откинута далеко на затылок. Это и был Рохас. Казалось он сейчас запоет басом: «Если бы ты знала, если бы знала, как тоскуют руки по штурвалу, лишь одна у Рохаса мечта — высота, высота!»