Провидению было угодно избрать Кабота для великого дела — на берегу реки Парана он построил форт Санкти-Спириту [в переводе «Форт Святого Духа»], который стал первым испанским поселением на аргентинской земле. Двумя годами позже этот форт сожгли благодарные индейцы, но тем не менее первый камень в фундамент государства Аргентина был заложен. Сладкое море находилось западнее демаркационной линии, установленной Тордесильясским договором, так что принадлежность окрестных земель испанской короне не вызывала никаких сомнений.

Кабот плавал вверх по рекам Паране и Парагваю в поисках Серебряных гор, находившихся в королевстве Белого короля, о которых ему рассказал болтливый Франсиско дель Пуэрто. Скорее всего, так местные жители называли империю инков, но Пуэрто сообщил, что она находится к северу от залива Ла-Плата, и Кабот упорно искал серебро там, где его не было.

Испанцы не смогли поладить с местным населением и часто вступали с ним в стычки. Местные индейцы были сущими первобытными дикарями, занимались охотой и собирательством и белых пришельцев ни в грош не ставили.

Ряды испанцев стремительно редели, враждебность индейцев росла, и после того, как были сожжены форт Санкти-Спириту и один из его кораблей, Кабот предпочел больше не искушать судьбу и вернулся в Испанию. Вернулся с пустыми руками и с легендой о Белом короле и его Серебряных горах…

Низменность, расположенная в бассейне Параны и Уругвая, получила название «Серебряная низменность»), а главная река была переименовано в Рио Ла-Плата («Серебряную реку»). Да и название «Аргентина» образовано от латинского слова «argentum» («серебро»).

Название было завлекательное и привлекало простаков, как ночной светильник мотыльков. Но вот беда — местные дикари-индейцы никак не хотели вступать в испанский колхоз и начинать работать на других. Им даже римский папа был не авторитет!

Долбанутым нет покоя! Достигнув тридцатилетнего рубежа, знатный испанец Педро де Мендоса, проявивший себя и на придворном, и на военном поприще, решил круто изменить свою жизнь, а именно — попытать счастья за океаном.

Связи обеспечили ему должности аделантадо [в переводе «первопроходец», но чаще так называли губернаторов новых земель], генерал-капитана и главного судьи Новой Андалусии, территория которой могла простираться на двести лиг к югу от Нового Толедо, где правил Диего де Альмагро. «Могла простираться», а не «простиралась», поскольку эти земли еще предстояло завоевать.

Чтобы было понятнее — северная граница владений Педро де Мендосы проходила примерно по двадцать пятой южной параллели, на которой расположен парагвайский Асунсьон, а южная — по тридцать пятой параллели, немного южнее Ла-Платы. Что же касается должностей, то Педро де Мендоса объединял в своем лице гражданскую, военную и судебную власть, иначе говоря — получил неограниченные диктаторские полномочия. Цена была стандартной — новые земли предстояло исследовать, отвоевывать и осваивать самостоятельно, за свой счет.