Педро Хуарец стал студентом знаменитого московского университета имени продвинутого негра Патриса Лумумбы. Где СССР ковал кадры для братских стран социалистической ориентации. И при этом совершенно не скупился на это дело. Тратил деньги как подзагулявший купец на кураже. Аргентинца «в тёплой дружеской обстановке» зачислили сразу на третий курс, дали комнату в общежитии, немного похожую на дешевый двухместный номер. Зато платить за жилье почти не надо. За исключением символической суммы за проживание и коммунальные услуги. Круто!
«Эх! Хорошо в стране советской жить!» «Мальчишки и девчонки, девчонки и мальчишки, тра-ля-ля, тра-ля-ля, ля-ля!» Такой прогресс культуры за каких-нибудь пять-шесть лет, что удивительно даже! На душе у Хуареца распускались цветы и гремели оркестры. Все вокруг казалось изумительным и полным значения.
Педро получал сразу две стипендии. Базовую, как иностранный студент в размере двести долларов, от страны направившей его на учебу. А поскольку у революционной Кубы денег не было, то платил все равно СССР. В долг. Который потом кубинцам все одно спишут.
И дополнительно обычную советскую стипендию за успеваемость. Благо на фоне дремучих негров из глубин Африки, пребывающих еще в первобытно общинном строе и прочих лаосцев, вылезших из джунглей, а так же обитателей прочих жарких стран, где " под сенью пагоды индус, смотрел на синий автобус", даже не слишком стараясь, мой папаша, умеющий за плечами неоконченное солидное университетское образование, выглядел круглым отличником. Лепота!
Добавим к этому, что и русский язык дался ему легко. Намастырился. Испанцы, итальянцы и латиноамериканцы, говорящие на родном звучном языке, при переходе на русский, говорили почти без акцента. В отличии от картавящих и «грассирующих» французов и евреев (которые вместо «л» говорят «в»: «Я вижу его высую говову»), шипящих поляков и немцев, жужжащих чехов и португальцев. У которых речевой аппарат под другое заточен.
СССР для иностранца, даже для нищего, казался сущим раем. Деньги тут не имели особого значения. Да и ум не слишком котировался. Будь ты хоть семи пядей во лбу, этим ты только противопоставишь себя коллективу. Еще школьники учат в розовом детстве басню Крылова «Лисица и Осел». В этой басне есть такие слова, с которыми Лисица обращается к встреченному ею Ослу:
«Отколе, умная, бредешь ты, голова?»
И все прекрасно понимают, что это ирония. По простому издевка! Часто мы употребляем в нашей обычной, повседневной жизни такую иронию, когда, вместо того чтобы сказать кому-нибудь, к примеру, «дурак», политкоректно говорим «умник». А если нас с младых ногтей семья и школа учит, что беднягой-умником быть нехорошо, то по итогу все предпочитают быть «серой массой» и не высовываться.