В ушах звенело. Перед глазами плясали черные точки. Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь избавиться от фантомного запаха плесени и страха, который въелся в мои ноздри.

Вяземский смотрел на меня. Его впалые, пустые глаза на мгновение обрели фокус. В них была последняя, отчаянная мольба.

— Найди… Ко… ва… лева… — выдохнул он.

И в тот же миг монотонный писк аппарата сменился на пронзительное, непрерывное «пиииииии». Прямая зеленая линия на мониторе. Остановка сердца.

Теперь уже мои глаза широко распахнулись. Во-первых, потому что в палату интенсивной терапии мне было категорически нельзя, а во-вторых, потому что человек, за жизнь которого я косвенно нес ответственность, только что умер. И в этот момент я был рядом с ним. Один.

Из коридора уже доносился торопливый топот ног и приглушенные, встревоженные голоса. Дежурные врачи. У меня всего несколько секунд.

Куда? Что делать?

Первой мыслью было забиться за дверь и выскользнуть из палаты в общей суматохе. Но это был плохой план. Меня могли заметить. Присутствие коронера в палате только что умершего ключевого свидетеля — это скандал, который мне сейчас был нужен меньше всего.

Мой взгляд метнулся по комнате в поисках другого выхода. Окно. Металлопластиковое окно было приоткрыто на проветривание зафиксировано на ограничителе. Третий этаж. Не высоко, но и не низко.

Два быстрых, почти прыгающих шага, и я оказался у окна. Резким движением я сорвал ограничитель, распахнул створку и выглянул наружу. Задний двор. Пусто. Глухая стена больничного корпуса, несколько мусорных баков внизу. Я высунулся вправо. Водосточная труба была всего в паре метров, вдоль стены тянулся узкий, сантиметров двадцать, бетонный карниз. Рискованно, но другого выхода не было.

— Ох, еб…

Не договорив, я перекинул одну ногу через подоконник, затем другую. Мои ботинки нащупали узкую полоску карниза. Я вжался спиной в холодную кирпичную стену, расставив руки для равновесия, и начал медленно, сантиметр за сантиметром, двигаться в сторону трубы.

Сердце колотилось где-то в горле. Один неверный шаг — и я полечу вниз. Ткань дорогого пиджака скрежетала о шершавый кирпич. Вот она, труба. Я осторожно дотянулся до нее, пальцы нащупали холодный, скользкий от влаги металл. Обхватил ее обеими руками. Хватка казалась надежной.

Теперь вниз. Я начал сползать, обдирая ладони и колени. Ткань на плече пиджака зацепилась за какой-то выступ и с отвратительным треском порвалась. Плевать. Главное спуститься до самого низа живым и целым.

Последние пару метров я просто спрыгнул, неуклюже приземлившись на подгибающиеся ноги. На мгновение замер, прислушиваясь. Вверху, в окне палаты, вспыхнул яркий свет, послышались голоса. Реанимационная бригада. Меня не заметили. Отлично