— Ты не поверишь, но твоя голова удивительно похожа на этот самый орех…
— Тишина! — повысил я голос. Обе замолчали, уставившись на меня в изумлении. — Дискуссия окончена. Алиса, отойди к стене. Лидия, займи позицию у камина. И, умоляю, не произносите ни слова.
Я с величайшей осторожностью поставил телевизор на пол, прислонив его к стене. Разжал онемевшие пальцы и потер ладони, пытаясь вернуть им чувствительность. Затем я взял тот самый уровень и приложил его к телевизору, убеждаясь, что пузырек стоит ровно посередине. После чего я протянул его Алисе. Она тут же проверила, повторив мое действие, и пузырек снова уехал вправо.
— Лидия, иди сюда.
Она подошла и тоже повторила. Пузырек уехал левее.
— Вывод прост, — объявил я, забирая инструмент. — Этот прибор — лжец. Или, что более вероятно, он говорит каждой из вас именно то, что она хочет услышать. Поэтому мы будем действовать по-старинке, на глаз. То есть на мой глаз, который в данный момент является единственным адекватным измерительным прибором. Спор окончен. Я все сказал.
Они обе набрали побольше воздуха, чтобы разразиться новыми тирадами, но я тут же поднял два указательных пальца вверх.
— Тш! Я же сказал: ни слова.
Снова подняв телевизор, я прижал его к стене, игнорируя всю ту прорву карандашных пометок, усеявших обои. Я не смотрел на камин, не смотрел на потолок, а нашел взглядом длинную, прямую линию стыка между паркетными досками под ногами, которую, я очень надеялся, сложил здравомыслящий мастер. Выровняв нижний край экрана параллельно ей, я слегка подкорректировал положение, доверившись смутному внутреннему чувству гармонии.
— Все, — сказал я тоном человека, исчерпавшего все запасы терпения. — Вешаем. И больше ничего не меняем.
Алиса помогла мне поднести телевизор к кронштейну, я поймал пазы, и раздался твердый, обнадеживающий щелчок. Телевизор повис на стене.
Мы втроем отступили на шаг назад, словно любуясь только что завершенным произведением искусства. Он висел ровно. По крайней мере настолько ровно, насколько это было возможно после тридцати минут коллективного помешательства.
Алиса испустила счастливый вздох. Лидия окинула конструкцию критическим взором, но промолчала, что в ее исполнении было равноценно бурным овациям.
И в этот самый торжественный миг по всему дому разнесся короткий, но очень настойчивый звук.
Дззззззззнь.
Мы замерли. Звук был настолько неожиданным и чужеродным в атмосфере этого привыкшего к тишине дома, что на секунду мне показалось, будто он раздался только у меня в голове.
Дззззззззнь.
— А это… у нас, что, есть звонок? — первой нарушила оцепенение Алиса, и в ее голосе звучало неподдельное, почти детское изумление.