Она сменила удобную дорожную одежду на узкие черные брюки и свободную блузу из шелка цвета потускневшего серебра. Распустила волосы, и они темной волной упали на плечи. Несколько движений щеткой, и волосы легли идеально, отливая мягким шелковистым блеском. Косметикой она пользовалась редко, но на этот раз слегка подчеркнула губы помадой нейтрального оттенка.

В этом не было кокетства. Скорее дань формальности. Она наносила визит, и почти деловой. Хотя где-то в глубине сознания она признавала, что прилагает чуть больше усилий, чем того требовала простая вежливость.

Щелчок дверного замка уборной нарушил тишину, и в комнате появился Нандор. Увидев сестру, собравшуюся куда-то и даже слегка подкрасившую губы, он удивленно приподнял брови.

— Ты куда-то собралась? — спросил он.

— Да, — коротко ответила Шая, убирая браслеты в маленький замшевый мешочек. — Пройдусь. Зайду к коронеру.

Нандор нахмурился, его движения стали чуть более размеренными.

— Зачем?

— Хочу поблагодарить его за помощь. Кроме того, нам нужно обсудить дальнейшие шаги по делу оккультиста-доппельгангера и отъезд в столицу, — ее голос был ровным, она перечисляла веские и официальные причины.

Он смотрел на нее несколько секунд, словно взвешивая ее слова, а затем пожал плечами.

— Дело твое. Только будь осторожна, а не как в прошлый раз.

Шая проигнорировала его легкий подкол.

— Я всегда осторожна, — сказала она, накидывая легкий плащ и направляясь к выходу. — Прошлый раз был случайностью.

Ее пальцы уже сомкнулись на дверной ручке, когда он окликнул ее.

— Шая.

Она обернулась. Нандор стоял посреди комнаты, в полосе слабого света, пробивавшегося сквозь щель между шторами.

— Передавай привет.

* * *

С теоретической точки зрения повесить на стену современный телевизор — задача, доступная даже ребенку, обладающему простейшими навыками обращения с отверткой и сохранившему рассудок.

Инструкция, прилагавшаяся к креплению, была составлена на понятном имперском языке и снабжена схемами такой кристальной ясности, что даже обезьяна, взявшая ее впервые в руки, обязана справиться.

Однако на практике, когда в уравнение вводятся две женщины, чьи представления о прямой линии и перпендикуляре различаются с той же фундаментальностью, что и законы физики в соседних вселенных, простая задача стремительно превращается в испытание для нервной системы и мышечных волокон.

Я стоял, держа на вытянутых руках огромный телевизор в зал, который с каждым мгновением становился все тяжелее. Мои предплечья горели, а по вискам стекал пот, если учесть, что еще час назад я боролся за свою жизнь до изнеможения, то давалось мне это титаническими усилиями.