Она тихо рассмеялась.

— Давай для начала закончим ужинать, — предложил я, снова беря в руки вилку и нож. — А потом прогуляемся вдоль набережной.

Шая согласилась. Я подлил ей еще немного вина

Когда десерт был съеден, а в бокалах осталось лишь по последнему глотку, я расплатился. Мы вышли из уютного тепла ресторана в прохладу ночной московской улицы. Ветер, гулявший по широкому проспекту, был свежим, с едва уловимым запахом влажной листвы, и я заметил, как Шая зябко поежилась, плотнее запахивая свой легкий тренч.

Не раздумывая, я снял свой плащ.

— Держи, — сказал я, накидывая его ей на плечи. — Простудишься.

— Не нужно, ты же замерзнешь, — начала она, но я мягко остановил ее протест.

— Мне не холодно, — я покачал головой.

Шая на мгновение замерла от неожиданности, затем, укутавшись в тяжелую, хранящую мое тепло ткань, повернула ко мне голову. Она едва заметно улыбнулась.

— Спасибо.

Мы пошли вдоль набережной. Внизу, в темной маслянистой воде, отражались огни города, создавая дрожащую переливающуюся картину.

Через некоторое время ее рука легко скользнула под мой локоть. Жест был естественным, почти бессознательным. Она взяла меня под руку, и мы пошли дальше. Я чувствовал ее легкое, доверительное прикосновение сквозь рукав пиджака, и это простое ощущение приносило странное, почти забытое чувство покоя.

Наконец, когда мы дошли до широкой балюстрады, нависавшей над водой, я решил, что пора. Время легкой болтовни закончилось.

— Я думаю, что ты уже догадываешься о природе моей силы, — сказал я, глядя не на нее, а на темную воду внизу.

Шая не ответила сразу. Она остановилась рядом, ее рука так и осталась лежать на моем локте. Ветер трепал ее волосы, выбившиеся из гладкой прически.

— Да, — сказала она наконец. Просто «да». Без уточнений, без вопросов. Я понимал, что этот ответ был без конкретики и мог значить что угодно. От простого «я догадываюсь кто ты такой, Виктор Громов, но у меня нет доказательств» до «я понятия не имею, о чем идет речь, но не хочу тебя перебивать».

Тогда я повернулся к ней. Наши взгляды встретились.

— Я вижу души, — сказал я. — Психеи. Могу взаимодействовать с ними. Прикасаться. Воздействовать.

Огни города на другом берегу реки казались далекими и нереальными. Легкий ветер все так же трепал ее волосы.

— Но… как? — спросила она. — Как тебе это удалось?

— У меня есть старый гримуар, — начал я. — Достался мне… чудесным образом, я и сам толком не помню, откуда он взялся, но я точно знаю, что написан он был полуэльфом.

При упоминании полуэльфа ее брови едва заметно взметнулись вверх. Это была первая явная реакция, которую я увидел на ее лице.