— Ты… ты, должно быть, сейчас шутишь, — произнесла она наконец. Голос ее был ровным, без единой дрожащей нотки. Однако то, с каким выражением лица она произнесла эти слова… Она явно хотела бы услышать, что я всего лишь ее разыгрываю.

— Нет, — ответил я, продолжая смотреть прямо на нее. — Я бы предпочел шутить, но это чистая правда. Меня зовут Алексей Воробьев, — сказал я. — Вернее, звали. В прошлой жизни. Я был судмедэкспертом. Обычным, ничем не примечательным человеком, чья работа заключалась в том, чтобы копаться в мертвых телах и выяснять, почему они стали мертвыми.

Она молчала, но я видел, как напряглись ее плечи под моим плащом. Она слушала.

— Тот день… я его помню в деталях. Обычный день. Я закончил очередное вскрытие, сдал отчет… — смешок сам сорвался, — за который меня обещали убить, и поехал домой. Дождь, пробки, запах остывшего асфальта и бензина. Я ехал и думал о том, что мне осточертели эти треклятые анонимные угрозы, а еще что надо бы заехать в магазин и купить чего-нибудь на ужин. Банально, правда?

Я усмехнулся, но смех получился коротким и безрадостным.

— А потом на перекрестке со мной поравнялась машина. Повернув голову в их сторону, я не успел ничего понять. Увидел лишь балаклавы. Затем ослепляющая вспышка и глухой хлопок, который я скорее почувствовал, чем услышал.

Вспоминать об этом было почти не больно, хотя в памяти все еще жил тот последний миг. Ощущение рассыпающегося стекла на коже, запах пороха, и удивление. Незаданный вопрос: «как же так?».

— А потом я очнулся. Здесь. В этом мире. В этом теле. В той самой кладовой, посреди магического круга. Первое, что я почувствовал — жуткая головная боль и тошнота. Первое, что услышал — острый запах ладана, пота и страха. А увидел… — я сделал паузу, — двух девушек, которые хотели меня убить. Лидия Морозова и Алиса Бенуа. Они пришли отомстить Виктору Громову за то, что он с ними сделал. Одна тыкала в меня револьвером и требовала поднять руки, а вторая валялась без памяти в полуметре, сжимая стилет.

Я замолчал, не зная, чего дальше от нее ожидать. Что она рассмеется мне в лицо, или посмотрит с жалостью, как на сумасшедшего. Возможно, если бы не ее заклинание, то эльфийка вызвала бы скорую помощь и попросила доставить в ближайший дурдом. Или просто развернулась и ушла, навсегда вычеркнув меня из своей долгой жизни.

Шая молчала. Она медленно отвернулась от меня и подошла к самому краю балюстрады, достав из кармана тонкую сигарету. Раздался щелчок открываемой крышечки, после чего последовало закономерное «чврррк», вспышка и огонек, что на мгновение осветил ее сосредоточенное лицо, выхватив из мрака острые скулы и линию сжатых губ.