Но потом, почти сразу, сочувствие уступило место другой, более сильной эмоции. Радости. Искренней и чистой, как горный ручей. Радости за эту сильную гордую девушку, которая наконец-то обрела то, чего была лишена всю жизнь.

— Так это же замечательно! — воскликнула Алиса, и ее голос прозвучал слишком громко в тишине кафе. Несколько посетителей за соседними столиками обернулись на ее возглас. Алиса тут же прикрыла рот руками, ее щеки залились краской от смущения., но сдержать порыв не смогла.

Она подалась вперед через стол и схватила Лидию за руки. Ее правая кисть, еще не до конца отошедшая от магического холода, была прохладной на ощупь.

— Это же просто замечательно! — повторила она, уже шепотом, но с той же восторженной интонацией. Ее зеленые глаза сияли. — Лидия, я так за тебя рада! Правда!

Лидия подняла на нее глаза, и в их голубой глубине Алиса увидела отражение своего собственного восторга.

— Спасибо, — сказала Лидия, и на ее губах появилась теплая искренняя улыбка — та самая, которую Алиса видела так редко, но ценила так высоко. — Я и сама… почти что рада.

— Почти? — удивилась Алиса. Она не могла понять этого «почти». Как можно быть «почти» радой, когда сбылась, казалось, мечта всей твоей жизни? — Почему почти?

Лидия вздохнула, и улыбка исчезла с ее лица, уступив место серьезности.

— Потому что с большой силой приходит большая ответственность, — сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки той самой аристократической сдержанности, которая была ей так свойственна. Но сейчас за этой сдержанностью скрывалась не гордость, а тревога. — Теперь мне придется посвящать все свободное время изучению магии, чтобы ее обуздать и избежать неконтролируемых выбросов.

— А такое бывает? — спросила Алиса, и ее восторженное настроение сменилось любопытством.

Лидия кивнула.

— У сильных магов — да. Когда дар просыпается спонтанно, без должной подготовки, он может быть нестабильным. Эмоциональные всплески, стресс, даже сильная радость — все это может спровоцировать выброс силы. Я не знаю, какой у меня потенциал, но… — она замолчала. Перед глазами Лидии снова возникла картина, как все ее предки, стоя в одну шеренгу, глядят на нее светящимися голубыми глазами. — Кажется, он куда больше, чем у моего отца.

* * *

Шая смотрела на меня несколько секунд, которые показались вечностью. Она не моргала, и в ее темных глубоких глазах, отражавших оранжевое свечение фонарей, я не мог прочесть ничего — ни удивления, ни недоверия, ни осуждения. Словно она смотрела не на меня, а сквозь, пытаясь разглядеть что-то, скрытое за привычной оболочкой.