Раздражение нарастало. Я отступил от сейфа и прошелся по кабинету. Должна быть логика. Какая-то система, понятная только ему.

И тут меня осенило. Не годы. Дни.

Я снова закрыл глаза, пытаясь выудить из памяти нужные числа. День рождения матери… май, пятое. Дмитрий — двенадцатое октября. Виктор — двадцать третье февраля. Настасья — седьмое июня.

Я снова подошел к сейфу. Итак… и какой порядок? Может, не по старшинству, а по значимости? По тому, кого он любил больше всех.

Первой всегда была она. Жена. 05. Затем самый любимый первенец-наследник. Дмитрий. 12. А потом… кого он любил больше? Или, вернее, кого ненавидел меньше? Виктор, второй сын, разочарование. Или Настасья, как инструмент для династического брака? Я сделал ставку на то, что дочь все же была ему ближе. 07. И последним — я. 23.

Я ввел код: 05−12−07–23.

Нажал на «ввод». Секунда тишины. А затем раздался тихий щелчок, и на дисплее загорелась зеленая надпись «ОТКРЫТО».

Я выдохнул с облегчением, которого сам от себя не ожидал, и повернул массивную ручку. Тяжелая стальная дверь поддалась.

Внутри, на бархатной полке, лежала всего одна папка из плотного картона, перевязанная тесьмой. Я взял ее, вернулся за стол и опустился в кресло. Григорий откуда-то выудил щеточку и теперь ходил по комнате и с самым деловым видом «смахивал пыль».

Я развязал тесьму и открыл папку. Внутри находилось несколько листов явно дорогой и плотной бумаги, исписанных каллиграфическим почерком нотариуса и скрепленных сургучной печатью.

«Завещание».

Я начал читать. Юридические формулировки, перечисление активов, счетов, недвижимости. Текст был сухим, как и подобало юридическому документу, но за ним стояла воля человека, подводящего итоги своей жизни.

Основная часть состояния бизнес, недвижимость в столице и контрольный пакет акций отходила старшему сыну, Дмитрию. Это было предсказуемо. Вопрос только в том, что теперь Дмитрия нет, и его долю придется перераспределять. И, как мне кажется, она бы успешно отошла новой «супруге», успей она завершить свои планы.

Далее сестра, Настасья. Ей предназначалась дача под Петербургом и крупная сумма на личном счету. Неплохое приданое даже после ее неудачного замужества.

И, наконец, Виктор.

Я пробежал глазами строки, ожидая увидеть унизительно малую долю, символическую подачку, которая должна была в последний раз подчеркнуть мое место в этой семье. Но то, что я прочел, заставило меня замереть.

Особняк в Феодосии переходил в мою полную собственность. Плюс к этому пакет акций в семейном бизнесе. Не контрольный, нет. Но достаточно весомый, чтобы иметь голос на совете директоров. И личный счет в банке, который был похож скорее на стартовый капитал.