С уважением, Олег.»

Я перечитал написанное, поставил подпись и вернул письмо посланнику.

Тот быстро пробежался взглядом по нескольким строкам, убедившись, что ответ действительно получен, аккуратно сложил лист обратно в конверт и лишь после этого кивнул.

— Благодарю.

Он больше ничего не сказал.

Так же спокойно вышел во двор, сел в карету, и уже через минуту колёса вновь застучали по мостовой, постепенно растворяясь где-то среди городских улиц. Хорошо, что это не был тот человек, который сначала бьет чем-то тяжелым по голове, а потом думает, так хоть мирно все прошло…

Прохор проводил экипаж долгим взглядом.

— Чую, это ещё не конец.

— Согласен. Боюсь, что это только начало, — признался я.

На завтрак в общую комнату я не пошел, а время сегодня пролетало удивительно быстро, ощущение спокойствия после разговора с посланником барона так и не вернулось. Я пытался сосредоточиться на работе, проверяя вместе с Валерой новые ламп, но постоянно ловил себя на том, что мысленно возвращаюсь к письму.

Формально ведь барон был прав.

Городской столб действительно принадлежал городу, а значит, даже самая красивая и полезная вещь не давала мне автоматически права распоряжаться всем вокруг по своему усмотрению. Только вот внутри всё равно оставалось неприятное чувство, словно меня остановили не из-за самой проблемы, а просто потому, что кто-то впервые за долгое время решил что-то изменить без разрешения сверху.

Я уже хотел вернуться к чертежам, когда снизу неожиданно раздался громкий раздражённый голос.

Сначала я решил, что это очередной спор между постояльцами, которые иногда слишком увлекались разговорами после тяжёлой смены, однако через несколько секунд понял, что голос звучит с улицы, причём в нём было столько недовольства, что просто не обратить на него внимание было невозможно.

— Ты вообще понимаешь, что натворил?

Я подошёл к окну и посмотрел вниз.

Возле нового фонаря стоял мужчина, которого я несколько раз видел в общем зале. Высокий, крепкий, с широкими плечами и руками человека, привыкшего работать физически, он сейчас выглядел не столько злым, сколько раздражённым и растерянным. Рядом с ним уже остановились несколько постояльцев, кто-то держал в руках мешок с инструментами, кто-то только собирался уходить на работу, но всем было интересно, из-за чего поднялся такой шум.

Перед мужчиной стоял Прохор, который, судя по выражению лица, уже успел устать от этого разговора.

— О чём именно ты говоришь? — спокойно спросил он.

Мужчина резко указал рукой вверх.

— Об этом.

Он посмотрел на светящийся стеклянный лотос, словно именно он был причиной всех бед. На минуту меня даже стала съедать совесть, как-то часто в последнее время Прохор нервничал из-за моих действий.