Сумасшедшая белая луна,

В ночь ушедшая звонкая струна,

Сумасбродная, вспомни мой мотив,

Душу грешную утром отпусти!..

Так голосил сей персонаж, и я вдруг подумал о том, на что отродясь не обращал внимание. Насколько эти пошлые рулады похожи на то, что много лет спустя изливал в уши дам «бальзаковского возраста» еще один соловей: Стас Михайлов. Ведь весь расчет песен того и другого на одни и те же психологические точки. Абсолютно! Словно оба с разницей в двадцать лет пели именно для одних и тех же людей женского пола: когда те были юными девчушками, грезившими о принцах на белых и вороных конях; и когда стали перезрелыми тетеньками с неудавшейся личной жизнью. Принцы как-то проскакали мимо, и даже шоферы, токари, пекари и слесари не особо задержались. И вот осталось только слушать Стаса Михайлова и мечтать, что все-таки один лысый беззубый принц на облезлой кобыле когда-нибудь вдруг постучится в дверь…

Мысленно рассмеявшись этому, я решил приобрести несколько шпикачек и направился к черкизовской кибитке.

Потом я не раз вспоминал этот момент, и убеждался, что интуиция моя сработала быстрее, чем зрение и слух. Точно невидимая молния тревоги пронеслась по толпе, коснулась меня… И через миг я услыхал отчаянный женский вскрик.

Я резко повернулся.

Метрах в полуста от меня толпа как-то так всколыхнулась, как волна. И резкий, злой повелительный выкрик:

— Стой! Стой, гад!

Из толпы вырвался какой-то парень в замухрыженных штанах и куртке, в грязных кроссовках. Он понесся стремглав наискосок через площадь в сторону бетонного забора, ограждавшего территорию Академии. Там, я знаю, были лазейки, через которые можно было прошмыгнуть к спорткомплексу, и дальше к улице Хлобыстова. Где дворы, заросли — ищи-свищи.

— Стой! — вновь грозный приказ.

И я увидел еще двух бегущих: крепкие, неприметно одетые парни. Похоже, опера угрозыска. Двигались они довольно резво, но преследуемый летел пулей. То ли бегун по жизни, то ли страх бешено придал сил.

Уйдет?.. — мелькнуло у меня.

Тот мчался прямо на меня. То есть, по простейшим прикидкам, должен был промчаться в метре-полутора левей. Люди, мимо которых он несся, шалели, столбенели, а он постепенно отрывался от оперов.

Я собрался. Секунда. Две. Десять метров. Пять. Метр!

Я резко бросил себя влево. В общем, нормальный силовой прием хоккейного защитника, встречающего форварда соперников. Нарушитель бежал отчаянно, с наклоном корпуса вперед — и я на противоходе врезал ему плечом в голову и шею.

Сам не ожидал такого эффекта! Мужик как будто налетел на столб. Его отбросило, он грохнулся на асфальт, нелепо взбрыкнув ногами. И уж, конечно, ни о каком беге речи идти не могло. В боксе это как минимум «тяжелый нокдаун», после которого рефери раздумывает, продолжать бой или нет…