А кроме того, если они нападали целенаправленно, то знали, кто я такой, где я живу. И значит, это знает тот незримый. Организатор.
Если он только есть…
Тут раздался стук в дверь.
Конечно, это была Катя. Ее стук я уже отличал среди всех прочих.
— Привет! — она радостно впорхнула ко мне.
У нас уже вошло в традицию встречать друг друга пылким и нежным поцелуем. Катя обладала способностью в прикосновениях губ проявить оба чувства сразу: нежность и пылкость. Это не каждой женщине дано, уж я-то знаю.
Разумеется, я обнял девушку очень ласково и постарался без слов дать понять ей как…
Как я ее люблю?
Тут я и сам затруднился. А люблю ли я Катю?..
Я посмотрел ей в глаза. Они были самые обычные. Серые с легчайшим зеленоватым оттенком. Но их взгляд!..
— Расцветали яблони и груши… — улыбаясь, проговорил я.
— Поплыли туманы над рекой? — лукаво подхватила она.
— Катюша, — сказал я, — боюсь тебя огорчить…
И я покривил душой в пользу Ирины. Сказал, что мне придется срочно поработать, уснастил речь специальными терминами… Катя, слава Богу, девушка умная, добрая, она сразу все поняла.
— Да, конечно, конечно!..
— Завтра в это же время, — шепнул я ей на розовое ушко. — Я все дела отодвину, буду тебя ждать!
И диалог завершился таким же чудесным поцелуем.
Проводив Катю, я присел, листанул мемуары покойного чекиста, но пока не зашло. Все-таки на такую литературу надо настраиваться специально. И я, хлебнув чаю, отправился к Ирине.
Ничуть не сомневался, что она меня ждет. Так оно и было. Дверь распахнулась через две секунды.
Тем не менее я сказал очень вежливо:
— Можно?..
Коротенькая пауза.
— Входи.
Глава 22
План разговора я, признаться, не построил. Да оно и надо ли?.. Судя по тому, как стремительно Ирина открыла дверь, она меня ждала. А гордые кривляния — это, как говорится, необходимые опции женской натуры. Без них женщина не женщина
Интуиция четко маякнула мне, с чего начать
— Ирин, слушай! Я первым делом хотел извиниться. Погорячился. Можно даже сказать, вспылил. Теперь остыл. Смотрю на ситуацию трезво. Надеюсь и на твой разумный подход…
— Я и тогда разумно подошла… — проворчала аспирантка, но ясно было, что она оттаивает.
— Ну, как сказать? Когда разумно подходят, нецензурно не выражаются.
— А что я такого сказала⁈
— Да кое-что… Про женский половой орган.
Ирина неопределенно фыркнула. Я почувствовал, что дальше топтать эту педаль не следует.
— Ну да это дело прошлое, проехали! Ты поговорить хотела?
Она поколебалась. Хотела, конечно, но надо же повыпендриваться. А поделиться ей, конечно, очень хочется. Не сомневаюсь, что они с Таней об этом трепались так, что непонятно, как языки у обеих не стерлись… Но есть нюанс. Женский разговор — одно, а разговор женщины с мужчиной, тем более мужчиной, ставшим главным героем живой пьесы — это сильно другое. Это, если продолжать в том же духе, самая кульминация.