Видимо, Ирина что-то посоображала во время паузы. Все же учеба в аспирантуре — это уровень мышления. Решила:

— Да, хотела. Но подступиться сложно.

— Понимаю. Очень понимаю. Тема деликатная, — подхватил я. — Но я готов слушать. А тебе хочется высказаться. Не вижу проблемы!

— Ладно… — процедила она. — Входи.

Я прямо-таки чувствовал ее настроение. Как будто читал если не мысли, то чувства. Распахивать душу перед кем бы то ни было всегда сложно. Хотя бы потому, что сам (сама) не можешь сделать это от и до, даже если и хочешь. Все равно это хотение не сможет зацепить все, что там, в наших душах есть…

Вошли. Сели. И тут движения стихий в Ирининой душе я без труда читал по лицу. Попала девка! — скажем так. Меж двумя мужиками. Не может без них.

Угадал, разумеется. Ирина начала исповедь коряво, смущаясь, запинаясь… В самом деле, уж слишком тонкая, интимная тема. Но я слушал спокойно и сочувственно. Ира увидела во мне того, с кем можно говорить откровенно, кому можно излить душу. И окончательно в том убедившись, решила открыть шлюзы. Странности трепетной женской души хлынули на меня водопадом.

— Ты пойми! — надрывно твердила она. — Я прямо разрываюсь между двух огней! И огни разные! Совсем!..

Меня так и подмывало брякнуть: один зеленый, другой красный?.. Но все же я притормозился с остроумием. Так вот скажешь, снова вспыхнут лютые обиды, и не остановишь.

Тем паче, что сама Ирина тут же все и разъяснила. Ну, понятно, о разности огней я и сам давно догадался: к обитателю Тулы Ирина чувствовала щемящую любовь-жалость, любовь-милосердие — агапэ, как говорили древние греки…

— Не знаю. Не знаю… Ничего с собой не могу поделать. Иду по улице, в метро еду, в библиотеке занимаюсь — о нем думаю. Тебе не… не досадно это слушать?

— Ну что ты! Мы ж с тобой прекрасно друг друга понимаем. Знаем, насколько сложен духовный мир. И отношения людей, стало быть.

Девушка слегка разрумянилась. Слова про ее сложный духовный мир пришлись по душе.

— Так и выходит. Иду, сижу, все о нем думаю. Как там он без меня⁈ Ведь пропадет без мамки!..

— То есть, без тебя?

— Увы.

Я хмыкнул:

— Так он, тебе, наверное, уже на шею сел?

«Мамка» скорбно кивнула.

Особа неглупая, Ирина, конечно, это заметила. Молодой здоровый мужчина, абсолютно дееспособный, обнаружив, что женщина прониклась к нему глубоким, хотя и не вполне обычным чувством, взгромоздился на нее без стыда и совести, и ноги свесил. А Иринины жалость и самоотверженность от этого лишь усилились.

— Что дальше будет?.. Не знаю, — вздохнула она.

Я, кажется, знал, что дальше будет, но из деликатности вновь промолчал. Думаю, что и она сама догадывалась… Но предпочла переключиться на меня.