— Ладно, — покладисто согласилась Катя. — А можешь и не рассказывать, как хочешь.

— Там видно будет…

Весь этот диалог мы так и пробели в позе «бутерброда», но, конечно, я удерживался на локтях, «держал планку» — чтобы мы и полностью телесно соприкасались, и чтобы я на девушку не давил. Ну и понятно, время прошло, мой верный друг там, внизу, отдохнул как следует, вновь приободрился… И мы с огромным наслаждением повторили соитие, и вновь я подарил девичьим глубинам порцию добротного биоматериала.

Конечно, я думал о возможных последствиях. Но резюме было таково: не буду грузиться теми проблемами, которые еще не случились. И без них есть над чем думать, есть чем заняться…

Только я так подумал, как Катя обняла меня, поцеловала и шепнула на ухо:

— Я пойду, наверное? А то Света меня потеряет, поднимет шум…

— Конечно, иди.

И проводил ее. Стукнул в дверь Волкову, вернул ему варенье:

— Пьер, объявляю тебе благодарность! Коньяк за мной. А если хочешь, то прямо сейчас раздавим пузырек. К метро слетать недолго. Хочешь?

Но Петя отказался:

— Спасибо, Юр, но не сейчас. Поработать надо. А вообще — предложение принимается. Не возражаю.

Я кивнул:

— Насчет поработать — в самую точку…

И тоже занялся редактированием второй главы, постепенно увлекся, но вторым планом не отпускал две мысли. Во-первых, о необходимом завтра визите к Гриневу — информация слишком существенная, ее надо передать как можно скорей. А во-вторых, надо бы показаться в фирме, где я трудился экспедитором. Там ко мне относились очень лояльно: шеф был кандидат наук, ушедший в коммерцию. И что такое нелегкий аспирантский хлеб, он знал более, чем. Но бездельничать я, конечно, не мог. Завтра надо было обязательно заскочить в офис.

Но начал я утро вторника со звонка Гриневу. Набрал номер старшего лейтенанта из телефона-автомата в фойе первого этажа — и повезло: сразу же попал на него.

— Андрей? Привет, это Юра… Да, да. Есть сведения. Я бы сказал, исключительной важности. Именно…

Я говорил негромко и внушительно, прикрывая микрофонный конец телефонной трубки ладонью. Андрей сразу просек, каков вес темы:

— Так. Погоди секунду… Прямо сейчас можешь подскочить?

— Легко.

— Тогда жду.

И через четверть часа я был в кабинете опера. Поздоровались.

— Присаживайся. Слушаю тебя.

— Ты знаешь, — начал я, — вчера вдруг заходит ко мне та самая продавец газет и говорит…

Я постарался четко изложить весь Катин рассказ о приятеле Виктора — при этом, естественно, умолчав об антураже этого рассказа. Не знаю, мелькнула такая мысль у Гринева или нет, но в любом случае он в эту сторону промолчал. Зато я вновь увидел, что мой пересказ падает на подготовленную почву. Что старлей явно знает нечто, превосходно сочетаемое с тем, что слышит сейчас от меня. И он это немедля подтвердил: