Сейчас маршрут мой пролегал не сбоку от палатки, а прямо по фронту. Здесь уж я, конечно, глянул: народ активно кучковался, а распоряжалась газетами молодая женщина постарше Кати, надо полагать, что Света. Однако, совсем не похожая на Катю… Но я над этой загадкой голову ломать, конечно, не стал, тормознулся у общаги, взял продукты в охапку, предварительно замаскировав коньяк, и попер к себе.

Петя был дома. Работал усердно. Обложился книгами и журналами, что-то компилировал в амбарную тетрадь.

— Дон Педро! — жизнерадостно провозгласил я, — вынужден прервать ваши ученые записки! Есть тема.

Петя поднял очкастую голову, воззрился на меня. Глаза за линзами очков казались неестественно увеличенными.

— Догадываюсь, — он улыбнулся.

— Молодец, — я достал бутылку «Греми». — Принимается?

— Вполне, — спокойно согласился Петя. — Только попозже. На сон грядущий.

— Разумно, — одобрил я. — Пусть тогда ждет, созревает, а я покуда перекушу.

— Дельно, — одобрил и Петя, вновь уткнувшись в конспект.

Перекусить, однако, мне не удалось. Только я задумался над вечерним меню, как раздался несильный стук в дверь.

Открыл — Бог мой, Катя!

— Очень приятно, — приветствовал я гостью самым галантным образом. — Входите, барышня!

— Спасибо, — пропищала барышня и впорхнула в блок.

Видно было, что она старается держаться бойко, развязно, но при том отчаянно стесняется. Напускной бойкостью ломает смущение. Я, конечно, решил ее поддержать, заговорил приветливо:

— Катерина, прошу, очень рад тебя видеть… — а когда она проникла в комнату, сказал уже просто ласково: — Ты знаешь, я успел по тебе соскучиться.

— Я тоже!

Тут она сломала остатки робости, бросилась мне на шею, прильнула всем телом — и наградила жарким, от всей души поцелуем в губы.

С минуту мы, прошу прощения, самозабвенно лизались — иначе не скажешь — в упоительном безмолвии. Конечно, мой исправный организм отреагировал на это точно так, как надо.

Оторвавшись от моих губ, Катя шепнула в ухо:

— Я хочу с тобой спать. Всю ночь. Можно? Хочу нежиться в твоих объятиях. Укрыться одеялом потеплее, прижаться к тебе…

— Запросто, — не возражал я. — А сестра твоя? Она в курсе?

— Ага. Я ей сказала.

— Как сказала? В каких именно словах?

— Ну… говорю, познакомилась тут с парнем, аспирантом. Говорю, понравился он мне. Вроде я ему тоже…

— Справедливо.

— Да⁈ — Катя аж расцвела.

— Конечно, — я засмеялся и поцеловал ее в щечку.

Действительно, мне Катя очень нравилась обаянием и непосредственностью, о которых, похоже, не догадывалась.

— И что дальше?

— А дальше, — Катя вздохнула, — созналась. Согрешила, говорю, дала ему. Она говорит: ну, ты девочка большая, взрослая, я тебе не нянька. Сама думай, кому даешь… Говорит, если аспирант, значит, человек серьезный, надежный должен быть… Короче, смотри сама.