— Дарьян, начинай смотреть приход и расход за последний месяц по этим позициям, — протянул книжнику листок с десятком наименований алхимических реагентов отец Бедный. — Тенебор, проследи, чтобы ему не мешали.
— Агась! — обрадовался деревенский увалень и так зыркнул на купчишек, что те разом попятились от занятого Дарьяном стола.
Я же вопросительно посмотрел на священника, тот кивком указал на огроменный засыпной шкаф в углу помещения, железный и даже бронированный.
— Карауль, а то ключи у хозяина, а если взломать, содержимое пылью обернётся.
Круглолицему купчишке определённо было паршиво и даже очень, но при этих словах священника он слабо улыбнулся. И отец Бедный тоже улыбнулся. Стоял он к управляющему спиной, и это было просто здорово — иначе бы того точно удар хватил.
Пояснений не последовало, и я подошёл к засыпному шкафу, приложил к нему ладонь, сосредоточился на своих ощущениях. Уловил в толще металла некоторую неоднородность и счёл, что сумел бы дотянуться до силовых каналов даже через зачарованную сталь, но поскольку ничего не понимал в устройстве магических охранных систем, проявлять неуместную инициативу не стал. Вместо этого занял позицию у окна — так, глядя на улицу, следующие полчаса и провёл.
— Прикатили! — предупредил священника, когда в ворота заехали сразу две кареты.
Одну из них украшали гербы управы Черноводска, но присоединившегося ко мне отца Бедного сие обстоятельство не только не встревожило, но и откровенно порадовало.
— Спускаемся! — объявил он. — Тенебор, несгораемый шкаф на тебе!
С прибывшими из управы чинушами мы столкнулись непосредственно перед крыльцом. Впрочем — не с чинушами. На выручку купцам прибыли птицы совсем иного полёта. Пусть никакими колдовскими талантами высокий сухопарый старик и не обладал, но взглядом он прошил меня прямо-таки насквозь. Сосчитал и просчитал, наклеил ярлык.
С парочкой его сопровождающих связываться тоже нисколько не хотелось, да и прикативший на собственной карете купец от них недалеко ушёл.
Живоглоты! Как есть — живоглоты!
— На каком основании вы сюда ворвались? — потребовал объяснений старик, словно имел на то полное право. — Предъявите постановление на обыск!
— Вот моё постановление! — ухмыльнулся в ответ отец Бедный и продемонстрировал церковную бляху, но только лишь этим не ограничился и подкинул ту в воздух. И серебряный кругляш на землю не упал, а завис и засветился, стал центром сложного иллюзорного узора.
Сам я не сумел разобрать ни единой сияющей буквицы, а вот представитель управы, такое впечатление, аж дар речи от изумления потерял.