— 880й понял. Контроль остатка топлива, изменение высоты докладывать.

— Понял, — ответил я в эфир. — Начинаю тормозить, командир.

— Устанавливаем скорость 400.

Начинаю добирать ручку управления на себя, контролируя момент начала тряски. Стрелка указателя скорости проходит нужную отметку. Вот и тряска пошла, но в дальнейшем начала пропадать.

Скорость 290 и началось покачивание с крыла на крыло. Начинаю отклонять педали, чтобы парировать эти эволюции, но скорость продолжает падать. На авиагоризонте крен изменяется до 30° в обе стороны.

— Скорость 220, пошел «клевать», — сказал я, наблюдая, как самолёт то задирает нос, то опускает его.

Началось вращение по углу скольжения. Можно сейчас перейти в перевёрнутый штопор, но тогда будет обстановка печальнее.

— Ручку в нейтральное, — подсказал мне Швабрин.

Отклонив ручку управления самолётом в нужное положение, борт перешёл на пикирование. Скорость начала расти. Сейчас мы потеряем где-то 1500 метров высоты. Ручку полностью от себя давать нельзя, поскольку тогда свалимся в крутой штопор или перевёрнутую спираль.

— Органы управления нейтрально, — доложил я, выравнивая педали и ручку управления.

Сейчас должен быть один виток, а через 3–5 секунд самолёт прекратит вращение и перейдёт в горизонтальный полёт.

Да только что-то не так…

— Спокойно. Не паникуй. Сам пробуй, — сохранял спокойствие Швабрин.

Высота тем временем уже 4000 метров. На 2000 надо будет прыгать. Запаздывание пошло уже на 10 секунд и два витка. Рули направления установил по штопору, то есть в правую сторону.

Контроль высоты… Контроль высоты… Раз, два и отклоняю педали в противоположную сторону. Снова считаю до двух, и ручку управления в положение «слегка от себя».

Высота, высота… Ух, вывел!

— Сильно вспотел? — спросил Швабрин.

— В парилке так не потел, — ответил я. — А чего не взяли управление?

— Да уже хотел было взяться, но ты сам справился. РП еще несколько раз тебя запрашивал, а ты не отвечал.

— 880й, высота ваша⁈ — кричал в эфир руководитель полётами.

— Вот опять он. Можешь запросить заход сходу. У нас топлива не очень много, — сказал Швабрин.

— 880й, высота 2300, задание закончил. Разрешите сходу, остаток 900.

— 880й, разрешил. Ко второму 600. Борт порядок?

— Сопка, это 814й, борт порядок. Отрабатывали сваливание.

— 814й, понял, — ответил руководитель полётами.

И вроде всё хорошо закончилось, но для одного человека было делом принципа сказать нам пару слов.

— 814й, ответь 801му, — в эфире прозвучал вкрадчивый голос Реброва, который тоже выполнял полёт в эти минуты.

— Ответил, 814й, — смирительным тоном произнёс Швабрин, ожидая короткий нагоняй от командира.