Дверь в палату приоткрылась, пришёл Томин, всё внимательно выслушал, проматерился, снова выслушал и снова проматерился. Похоже, он сам не знал, что в этой ситуации должно было мне помочь.

— Сергей, пока не вынесен вердикт, ты летаешь. Есть пара дней, чтобы найти какое-то решение, — ответил Томин, взъерошив мне волосы. — В любом случае, я пойду с тобой на комиссию, раз Альберт Николаевич предлагает такой вариант.

— Спасибо, товарищ командир, — сказал я.

— Неа, это моя обязанность, — махнул рукой Томин. — Но, вообще-то, эта Белла трындец какая тварь! Я слышал, у неё муж был лётчик. Так она и его списала.

— Ого! И они после этого развелись? — спросил Буянов.

— Хуже! Ещё и поженились! Он, кстати, как говорят, где-то в нашем округе служит. Она его фамилию не взяла, и за ним не поехала. Московская, что сказать! — сказал командир.

— Серьёзный, видимо, муж, раз она так ведёт себя, и никто ей не перечит, — сделал я вывод.

— Папа какой-то адмирал. Он её за моряка хотел выдать, а она за лётчика замуж пошла. Короче, там странная семейка! — подвёл итог Томин.

Не помню, когда мне доводилось отмечать День Воздушного Флота в этой жизни. Уж точно я не планировал это делать в госпитале. Однако, против указания комэски и, тем более, командира полка не попрёшь. Исходя из истории праздника, первоначально он был установлен 18 августа, а отмечали его в третье воскресенье того же месяца. Да только собрались мы 22 августа в третью субботу, не дотянув один день до воскресенья.

Решено было отметить в палате у Буянова. Его сосед был выписан пару дней назад, а другого к нему не успели поселить. А дежурная медсестра сегодня была более сговорчивая и позволяла на своих сменах такие небольшие застолья. Главное, чтобы без фанатизма и прыжков с балкона. И такое тут случалось, оказывается.

Стол был накрыт по всем канонам. Лимон, нарезки, салаты из капусты, огурцов, помидоров и так далее. Но главным «действующим лицом» был коньяк. Когда я глянул на этикетку, то обалдел.

— «Ереван»? Сколько ж он стоит? — спросил я у Буянова, зная, что этот коньяк будет весьма редкий в будущем.

Особенно ценились те, что разливали до 1980 года. У «Еревана» ещё и крепость за 50% и выдержка 10 лет.

— Это командир притащил. Сказал, что с него выпивка, а с нас закуска.

— Дорогой же, Иван Гаврилович! — воскликнул Марик, нарезая варёную калбасу. — Бутылка рублей 20 стоит.

— Командиру виднее. Где-то достал, — отмахнулся комэска, выставляя «нурсики», привезённые с собой из Баграма.

— Иван Гаврилыч, так, может, из гранённых? — спросил я, предлагая стеклянные стаканы взамен походной посуды из Афгана.