Отрыв! Резво начинаю набирать высоту. Тут же вхожу в облака и продолжаю бороться с самолётом. Только его выровняю, он у меня начинает уходить в сторону, если судить по приборам. Главное, чтобы они тоже не были такими же проблемными.

— Янтарь, 202й на первом, 1500 занял, — доложил я и начал выполнять разворот.

Давно я не испытывал такого «наслаждения»! Вокруг всё серое, где-то высоко едва виден солнечный свет, в кабине всё гудит.

И показания приборов в норме, и отказов не высвечивается. Начинаю ловить его, триммируя положение в горизонтальной плоскости. Попробовал выровнять его по горизонту, но всё равно трясётся. Ещё пару раз отключил автопилот и заново выровнял самолёт. Опять то же самое. На посадку-то, как заходить не пойму.

— 202й, на втором, 1500, — доложил я перед разворотом на посадочный курс.

— 202й, заход, — дал мне команду руководитель полётами.

Только после второго прохода дальнего привода и момента обнаружения полосы, МиГ стал послушным. Такое ощущение, что самолёт «боялся» лететь. Будто это не бездушная машина, а самый настоящий живой организм.

Приближается торец полосы, начинаю смотреть вперёд и влево. Касание бетона и самолёт спокойно бежит по влажной полосе. Парашют выходит без проблем. Тормоза работают отлично. И даже нет того перекоса педалей, как при выруливании.

— Нормальный аппарат, — сказал я, но Дубок смотрел на меня, будто я провинился. — Чего такой суровый взгляд?

— Мне тут Мендель, чтоб он провалился, списочек принёс. Очень даже вовремя, — ответил Елисеевич.

— И что там? Какие пожелания? — улыбнулся я.

— Начать с хорошего? — переспросил Елисеевич?

— Конечно.

На этом все хорошие новости и закончились. По мнению Дубка для нас выбирали самые худшие борта на передачу. Один из них достался мне.

Пока я сидел в кабине, мой техник достал листок и доложил обо всех неисправностях.

— Сергеич, ты меня извини, но я тебя на него больше не пущу. Локатор работает через раз. Ручка управления имеет небольшой люфт. Лампы загораются сами по себе, — перечислял косяки этого борта Дубок. — Я уже не говорю, что он весь подтекает, как та…

— На этом и остановимся, Елисеевич, — прервал я техника. — Пока погоды нет, нужно его ввести в строй.

— Ой, не советую, сынок. Подведёт он тебя в самый неудобный момент. Может, мы успеем твой самолёт сделать? Там хоть с приборами всё хорошо, — предложил Дубок.

— С этим быстрее выйдет, Елисеевич. Постарайся, чтоб он меня не подвёл, — улыбнулся я и вылез из кабины.

— Сергеич, можно вопрос?

— Тебе — можно, — укутался я поплотнее в куртку.

— Я не сплетник, но тут говорят, что ты Аську обидел? Мол, она к тебе, а ты поматросил и бросил. Не по-людски как-то.