— Так точно, — встал я со своего места.
Тут же дверь в кабинет открылась, и на пороге показался полковник Хватов, собственной персоны. Вид у него был слишком довольный.
— Андрей Константинович, а я вас везде ищу. Какими к нам судьбами? — спросил полковник, поправляя свою папку подмышкой.
— У меня постановка задач идёт. Срочное что-то? — спросил Хреков с недовольным лицом.
— Собственно нет. Я за распоряжением по тыловому обеспечению на завтрашние вылеты, — сказал тыловик. — А вот, кстати, и предмет моего разговора, — указал рукой на меня Хватов.
— Что с Родиным? — спросил генерал.
— Этот лейтенант слишком вызывающе себя ведёт, Андрей Константинович, — ответил тыловик и рассказал о нашем разговоре на магистральной рулёжке.
Хреков внимательно на меня смотрел, сверля своим взглядом. Особенно генерал стал вскипать, когда тыловик стал приукрашивать мои действия.
— Рукоприкладство, агрессия… и это, по-вашему, лётчик? — театрально спросил Хватов, ухмыляясь в мою сторону.
— Вы, товарищ полковник, слишком всё преувеличили, — ответил я ему.
— Родин, хорош, — толкнул меня в ногу Барсов.
— Из-за вас пострадали двое солдат. Один из них лишился пальцев на руке, — продолжил я.
— Серый, угомонись, — еле слышно сказал Бажанян, но я уже не мог остановиться.
— За ваши действия, по обеспечению базы всем необходимым, вас следует судить, — сказал я, но тыловик продолжал ухмыляться. — Вы вор, а не офицер, товарищ полковник!
— Лейтенант Родин! — громогласно произнёс генерал, и только теперь я замолчал. — Прекратить! Общая команда — смирно!
Весь класс встал в ожидании речи генерала, и она мне ничего хорошего не сулила.
Глава 3
Хреков был весьма недоволен моими высказываниями. Может, я и не прав, что начал перепалку с полковником, но терпеть произвол и молчать уже надоело.
— Лейтенант Родин, за пререкания со старшим по званию объявляю вам выговор! — громогласно произнёс генерал.
— Есть выговор! — ответил я, выпрямляясь по струнке.
— И запомните, чтобы не происходило, я никому не позволю разговаривать на повышенных тонах со старшим по званию, — сказал генерал, оглядывая грозным взором собравшихся. — Садись!
Конечно, проще всего сейчас было заткнуть меня и ничего не делать. Я уже подумал, что наш Хреков изменился за последнее время в лучшую сторону. Ошибся, похоже.
Пока все присаживались, полковник гордо выпячивал грудь, радуясь за такое разрешение конфликта.
— А теперь, товарищ полковник, покиньте класс. Здесь идёт постановка задачи лётному составу, — сказал генерал, толкнув большой конверт, чтобы тот проскользнул по столу к Хватову.